А потом я проснусь

Алан знает, кто лучший гид по веселым местам.

— Тут он прав, — подхватывает Надя, по-свойски трогая Ярославу за руку. — Но будьте готовы, что спать он вам не даст. Алан, помнишь, как Милош вас с твоим другом Алексеем вытащил кататься на яхте?

Еще бы не помнить. Я таким похмельем с восемнадцати лет не мучился.

— Они пропали почти на двое суток. Вернулись пьяные, обгоревшие… Двух слов связать не могли.

— В Копенгагене так не будет, — успокаивающе говорит Милош. — В северной Европе я веду себя куда скромнее.

Я улыбаюсь тому, каким ладным и уютным выходит вечер, Ярослава же тихонько смеется. Я тянусь, чтобы поцеловать ее в щеку (что-то накатило) и вижу, как она украдкой смахивает слезы.

Я ровным счетом ничего не понимаю. Что за смех сквозь слезы? Объяснение приходит секундами позже, когда она обводит блестящими глазами стол.

— Извините… Я что-то расчувствовалась от счастья… Просто все так классно… И вы такие классные… Алан говорил, но я не думала, что настолько.

41

Поездкой в Лимассол Ярослава осталась довольна: Витя сводил нас в лучший, по меркам местных, рыбный ресторан, а потом мы прокатились на яхте. Хотя, думаю, просиди мы весь день на лежаках у моря, она бы была не в меньшем восторге. Если я что и понял о ней за последние три дня, так это то, что Ярослава умеет вдохновенно кайфовать от мелочей, которые многим кажутся обыденными. И это вовсе не от того, что детство ее не баловало — дело точно не в этом. Просто она относится к той категории людей, способных найти наслаждение и красоту в чем угодно.

«Необычная она, — сказал мне приятель на прощанье. — Я тебя с другими видеть привык. Но так даже правильнее»."

"Наш вылет завтра утром, и к концу нашего скоротечного уик-энда осталось еще пара важных дел: заехать к моим родителям и закупиться сувенирами. Последнее ко мне, разумеется, имеет мало отношения, а потому я с чистой совестью сажусь пить кофе, пока Ярослава с азартом снует по торговым палаткам, набитыми китайскими магнитами, футболками с надписью Cyprus и оливковым маслом.

Спустя часа полтора, раскрасневшая и крайне довольная Ярослава плюхается на соседний стул и, с шумом отхлебнув мой третий по счету кофе, начинает тараторит:

— Блин, была бы моя воля — я бы там половину скупила. Там такие тарелочки милые продаются.