А потом я проснусь

Кофе по пути возьмем в киоске.

— Я бы предпочел кофейню, потому что еще ничего не ел.

— Вот кому нужно было сгоревшую кашу бабы Лиды предложить, — моментально ерничает она. — Там по пути кафешка будет. Туда, если что, зайдем.

— А там нормально кормят? — осведомляюсь я на всякий случай.

— Откуда я знаю. Наверное.

Такой ответ меня не устраивает. Мне далеко не все равно, что и где я ем, тем более в месте, настолько далеком от привлекательности.

— А ты можешь порекомендовать какое-то заведение неподалеку? Проверенное?

— Нет у меня проверенных заведений, — отрезает Ярослава, устремляясь вперед за питомцем.

— Я обычно дома ем.

Я не сразу нахожусь, что на это ответить. Один урок из этой поездки я точно вынес: личный круг общения формирует вакуум, за пределами которого существует совсем иная жизнь. То, что кажется привычным и естественным для меня, может быть чуждо для других. Полезное напоминание.

— А на свидания тебя куда обычно приглашают? — предпринимаю попытку зайти с другой сторону.

Одернув поводок, Ярослава поворачивается и щурит глаза, которые из-за падающих на них солнечных лучей сейчас кажутся золотисто-медовыми.

— С чего ты взял, что меня приглашают на свидания?

— Наверное, потому что ты красивая молодая девушка. Кого, если не таких, как ты, приглашать на свидания.

— Считаешь меня красивой, Сноб? — сильнее щурится она, раздвигая губы лукавой улыбке.

— Да, считаю, — честно признаюсь я. — Но помимо этого я считаю тебя ужасно невоспитанной.

Хотя бы потому, что ты в лицо называешь меня Сноб.

— Тебе бы хотелось, чтобы я делала это за глаза?

— Я бы предпочел, чтобы ты называла меня по имени и никак иначе.

— А если я захочу назвать тебя «пупсик» или « малыш»?

— Я резко против.

— Ла-а-адно, — миролюбиво тянет она, по-приятельски ткнув меня локтем. — На этой прогулке постараюсь быть милой. Ты, в конце концов, вернул мне телефон.

Какое-то время мы идем молча. Я смотрю на вертлявую задницу мопса, семенящего впереди нас, и думаю, что ничего более странного в жизни со мной еще не случалось.

Я прыгал с башни Макао, накуривался в кофе-шопе Амстердама, на спор поднимался на Эльбрус, пил виски в гримерке Мика Джаггера, но эта поездка оказалась полным разрывом шаблонов. Добровольно приехал в жопу мира, две недели сплю на ужасной кровати, схлопотал по морде и был обвинен в изнасиловании той, чью собаку сейчас выгуливаю.