А теперь держи меня

Неужели, ты просто сделаешь вид, что ничего не было?

Я осматриваюсь — солнце то пробивается сквозь тучи, то снова исчезает, стремительно поднимаясь и начиная прерывисто освещать лежащие недалеко от дороги поля с пшеницей, золотым морем подрагивающие из-за ветра. Вдали виднеются частные домики, похожие на пластмассовые игрушки, которые были у меня в детстве. Ферма — старый набор сестры, в который я играла. Постройки, люди, животные, деревья. Словно свой собственный миниатюрный мир.

Вспоминая это, я ощущаю себя одной из этих кукол, которыми управляет какой-то ребёнок с безумной фантазией.

Он может делать с нами всё, что захочет, точно так же, как и я с тем набором.

Жалко, что мы сделаны не из пластмассы. Может быть, тогда не пришлось бы терпеть эти смешанные чувства и волнами накатывающие эмоции.

— Что это было? — вдруг спрашиваю я, не в силах больше думать. — Там, в конце посёлка.

— Матвей спёр нашу машину, что непонятного? — бормочет Егор.

Я иду позади Шторма и пристально разглядываю его спину.

Не вижу его лица, и это чертовски бесит. Хочется схватить парня за плечо, развернуть и врезать кулаком по лицу.

Или же снова поцеловать.

Его голос настолько безразличный, что пронзает меня насквозь.

— В смысле «забей»? — не понимаю я. — Ты там, мать его, поцеловал меня, а теперь говоришь «забей»? Так не прокатит, — Егор упорно молчит, даже не останавливаясь, чтобы обернуться и посмотреть на меня. — Либо объясняешься, либо дальше без меня. Слышишь? Я не буду тебе помогать с поисками.

И в Москву поедешь один! — гнев зарождается внутри с каждым моим словом — я толкаю парня в спину, надеясь, что хотя бы так он обратит на меня своё драгоценное внимание. — Штормов!

— Да не знаю я! — Егор неожиданно оборачивается, и мне приходится замереть, чтобы не врезаться в него. — Не знаю я, что там было, — уже тише повторяет он. — Давай сначала разберёмся с Иркутским, а потом уже поговорим на эту тему. Хорошо?

Я пожимаю плечом, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Шторма.

Не могу смотреть ему в глаза, только не сейчас. Приняв моё молчание за согласие, парень разворачивается и двигается дальше, больше не заговаривая со мной.

Мы идём долго. Так долго, что начинает сводить ноги, кости пронзает ноющая боль, а в тёплой кофте становится невероятно жарко. Сейчас приблизительно шесть часов утра, на улице прохладно и хорошо, но щёки всё равно пылают из-за долгой ходьбы. После грозы в воздухе витает тяжёлый запах дождя и мокрой земли.