А теперь держи меня

Я выбрасываю бычок в урну, но не возвращаюсь в здание. Достаю ещё одну сигарету, прикуриваю. Пальцы не слушаются, дрожат так сильно, что я даже с трудом справляюсь с зажигалкой.

Сколько ещё мне прикажете ждать? Я здесь с самого утра. Толком не ела, выпила пару стаканов кофе из автомата да перекусила шоколадным батончиком. Аппетита совершенно нет.

Я не сразу понимаю, что обращаются ко мне. Мысли плотным потоком выстраиваются в стену и ограждают от постороннего вмешательства. Я будто под водой, словно во сне, которого нет.

Ко мне кто-то подходит, и я лишь в последний момент замечаю нарушителя моего спокойствия. Прищуриваюсь, смотря на человека, не сразу узнаю его.

Это парень. Волосы тёмные, короткие, на голове капюшон распахнутой серой кофты, из-под которой выглядывает оранжевая футболка со слегка потёртыми надписями. Глаза карие, еле заметные синяки под ними.

Да ну нафиг. Не может быть.

Он усмехается, пожимая плечом. Смотрит на мою сигарету, и я уже собираюсь продолжить ему покурить, но парень достаёт свою пачку из кармана и прикуривает.

— Тебя уже выписали? — удивляюсь я. — Собиралась заскочить к тебе на днях, да как-то всё не получалось.

— Да, меня пару дней назад выперли, — он закуривает, затягивается. — Сказали, что я зря там койку занимаю, что пора прекратить притворяться больным и валить на все четыре стороны. Прикинь, они и мою башку вылечили. Сказали, что это какая-то психосоматическая херь была. Типа я сам себя накручивал, а на самом деле у меня фантомные боли или чёт такое было.

— Выглядишь хорошо, — усмехаюсь я.

— Ага. А ты не очень, — осматривает меня. — Егора оперируют?

— Ты знаешь? — удивляюсь.

Матвей кивает, смотрит куда-то вдаль.

— Рома сказал, — признаётся. — Он меня у себя приютил. У него пока тусуюсь. Потом найду какую-нибудь работу, съеду. Рассказал мне про Машу.

— Таран с Мишей поехали вытаскивать её, — говорю я. — А я с Егором осталась. Уже несколько часов оперируют, пока никаких новостей.

— Всё нормально будет, — заверят меня Иркутский. — Шторм выкарабкается.

Я ничего не отвечаю. Затягиваюсь в последний раз, тушу окурок о край урны и выбрасываю его. Морщусь из-за вонючих рук — никогда к ним не привыкну. Надо уже бросать курить, но со всеми событиями в моей жизни — это у меня вряд ли получится.

— А ты сюда из-за Егора пришёл? — интересуюсь я.

— Да, — он немного морщится из-за солнца. — Решил проверить, как он.