А теперь держи меня

— И конечно же, тебе нужен ответ прямо сейчас, — иронично тянет Егор.

— Желательно, — фыркаю я.

Обстановка начинает разряжаться, но напряжённость всё равно не отпускает. Делаю ещё один глоток и шумно вздыхаю, теребя в другой руке пакет с какими-то сухими рыбками.

Штормов молчит, но я не тороплю его. Всё-таки трудно за секунда взять и разобраться со своими мыслями, хотя тянуть с решением ещё хуже. Чем дольше думать, тем больше будет сомнений. Нужно просто схватить топор и отрубить огромный кусок. Ну, или же бросить его и уйти.

— Помнишь, — вдруг говорит Егор, и я кошусь в его сторону, — был у меня как-то спарринг, отборочные шли. Я вышел в финал, выиграл бой, но проиграл по очкам?

— Да, — тихо тяну я. — Помню. Это было в день рождения Куркиной. Мы потом пошли в клуб и пили дьявольски вкусный шоколадный ликёр.

— Чувствую себя точно так же. Будто я одержал победу, но всё равно проиграл. Это всё равно что выиграть битву, но слить войну.

Шторм вздыхает, открывает банку и делает несколько больших глотков.

— К тому, что я боюсь, если получу тебя, то могу проиграть всё остальное.

Встаю к нему в пол-оборота, начиная внимательно вглядываться в профиль, кажущийся мне сейчас таким идеальным и невероятно красивым, что даже страшно.

— Я не понимаю, — голос тихий и немного сиплый, прокашливаюсь. — Просто отмазки какие-то…

Шторм поворачивает голову и искоса смотрит на меня.

— Может, ты просто в глубине души веришь, что я — причина всех твоих бед? — вкрадчиво спрашиваю, начиная раздражаться сложившейся ситуацией.

Зря я сюда вообще пришла. Такое чувство, что он ко мне относится, как какому-то трофею. Я была с ним, а не с Малийским. Я любила его, а не кого-то другого. И из-за меня Арчи вообще появился в нашей жизни. Будто я просто дорогая вещь, которую они никак не могут поделить.

— Где бы ты сейчас был, если бы я не появилась в твоей жизни? Окончил школу, тренировался со своим отцом, дрался бы на ринге. А что теперь? Ты потерял ноги, а следом и бокс, Матвей стал наркоманом, Куркина мертва, Миша убит, у сестры дыра в душе, и вряд ли она сможет с ней справиться.

Егор поворачивается ко мне корпусом и смотрит прямо в глаза с таким видом, будто я оскорбила его до глубины души. Он секунду молчит — лицо спокойное и до боли безразличное, и мне страшно ожидать его приговора.