А теперь держи меня

Крик девушки разлетается по квартире — я с трудом отрываю взгляд от испачканного выключателя и бегу на кухню.

Кристина стоит, закрывая рот руками, и испуганно смотрит куда-то в сторону. Тело меня не слушается. Я не хочу проверять, что именно привело в ужас девчонку, но всё происходит машинально.

Обернувшись, я вижу Рому. Он сидит на полу, прислонившись спиной к краю дивана. Его подбородок упирается в грудь, руки безвольно лежат на полу. Во лбу отчётливая круглая дырка — пуля. Нож вонзён в его правую ногу вплоть до рукоятки, и лужа крови растекается по полу.

Отрываю от него взгляд, осматриваясь. Два табурета перевёрнуты, осколки кружки или тарелки разбросаны по кухне, на стене кровавый отпечаток руки. Явно без сопротивления не обошлось.

— А где Матвей? — хрипло спрашиваю я, пытаясь не смотреть в сторону Ромы.

Я хоть и не была к нему привязана, но видеть труп — не особо приятное зрелище. Кристина не отвечает. Вместо этого начинает несвязно бормотать что-то типа: «они нас нашли», «добрались до нас», «Ромочка».

Меня тошнит. Металлический запах кровь впивается в ноздри, и я перестаю дышать, но этого хватает лишь на несколько секунд. Если Иркутского здесь нет, то, значит, либо он у тех, кто убил парня, либо успел сбежать. И что теперь делать?

Ещё каких-то сорок минут назад Рома был жив, а теперь…

Я замечаю на столе тетрадный лист: сильно сжав челюсть, осторожно подхожу к столу, стараясь держаться как можно дальше от трупа и случайно не наступить в растёкшуюся жижу, а после хватаю записку.

«Тех, кто не должен был выжить, Бог заберёт в свои объятия. Первая душа уже рядом с ним. Кто же следующий?».

Вот же больной ублюдок! Какой на хрен Бог? В смысле «те, кто не должен был выжить»? У него совсем крышняк снесло что ли? Сраный Арчи и вся его шайка… Я сама его когда-нибудь грохну…

— Надо валить отсюда, — с трудом тяну я. — Пошли, Крис.

Я поспешно покидаю кухню и хватаю девушку за локоть, пытаясь привести в чувство.

— Мы уже ничем ему не поможем, пошли, — толкаю её к двери.

Она с трудом отрывает взгляд от Ромы и на вялых ногах плетётся впереди меня.

— Это всё твой Макс, — вдруг в ярости шипит девушка. — Ты сказала ему, что Матвей у Ромы. Он знал, что мы поедем к ним, знал!

Я шикаю. А ведь Кристина права. Макс единственный был в курсе, что мы собираемся ехать к Роме, чтобы найти Иркутского.