А теперь держи меня

Света в окнах противоположного здания нет, прохожих не видно, машин тоже. Какая-то собака роется в мусорном контейнере, разрывая зубами пакет. Я наблюдаю за животным, пока то не теряет интерес к помойке и не убегает.

Незнакомая квартира, чужой город, совершенно посторонние жители.

И я. Курю на кухне среди всего этого дерьма и трясусь лишь от одной мысли о предстоящем разговоре со Штормом.

Но он наступает куда раньше, чем я ожидаю, и даже застаёт меня врасплох. Холодные руки осторожно обнимают меня за талию, а горячее дыхание обжигает шею.

Я замираю, пытаясь справиться с неожиданной волной ужаса и смущения, не позволяющей мне даже пошевелиться. Хочу что-нибудь сказать, но голос отказывает, мысли путаются, рука с сигаретой вздрагивает почти у самых моих губ.

— Не хотела будить, — немного хрипло тяну я, чуть поворачивая голову.

Краем глаза вижу Егора, но он ретируется в другую сторону, уткнувшись носом в мои волосы. Медлит, затем вздыхает и кладёт подбородок мне на макушку.

Шторм забирает у меня сигарету и затягивается, а я даже не возражаю. Ведь так приятно просто стоять в его объятиях и ни о чём не разговаривать. Да слов и не нужно. Теперь уже нет.

— Ты же не думала, что я наутро начну отнекиваться, что это была ошибка и всё такое? — спрашивает Егор так, словно я просто обязана ответить «нет», потому что, если скажу, что я так думала, это будет провал.

— Нет, — сдавленно мычу, прокашливаясь, но, видимо, Шторм понимает, что я вру.

— Ты не изменилась, Розина, — спокойно говорит парень. — Ни разу.

Штормов тушит окурок о пепельницу и шумно выдыхает густой дым.

— Это плохо? — тихо бормочу я, боясь даже пошевелиться. Вдруг парень решит отпустить меня из своих объятий, и тогда этот приятный момент улетучится.

Замолкает, шумно зевая.

И мы молчим, смотря в окно на просыпающийся город. Молчим так долго, пока входная дверь не начинает шумно открываться.

— Стой здесь, — тихо приказывает Шторм.

Парень без футболки и в одних джинсах, босиком пересекает кухню, нагибается, чтобы достать из открытой сумки, валяющейся на полу, пистолет. Выпрямляется. Прислушивается. С тихим щелчком сдвигает затвор, словно делал это сотню раз, а потом выходит в коридор и пропадает.