А теперь держи меня

А ведь Антон же ранен! Шторм подстрелил его в тот раз, так что преимущество на нашей стороне. Тогда почему у меня такое чувство, что мы проигрываем?

Снова целюсь в них, глупо надеясь, что подобный ход поможет мне лучше разглядеть происходящее. Нет. Не могу. Всё плывёт, мельтешит и расплывается, аж хочется скулить от безысходности. Это злит и подавляет одновременно. Я целюсь чуть правее от парней, и стреляю. Зачем? Без понятия. Будто бы этот выстрел заберёт с собой всю боль и весь страх и сможет хоть как-нибудь помочь в ситуации.

Отдача такая сильная, что пистолет чуть не вылетает из пальцев, но я умудряюсь его удержать.

Судя по всему, Антон теряется — он тормозит, и Егор пользуется выпавшим шансом. Хватает противника за шкирку, ударяет по ногам и сбрасывает со второго яруса, однако, племянник Арчи умудряется ухватиться за одежду Шторма и потянуть его следом за собой.

Антон падает вниз, исчезая где-то в проходе, а Штормов сначала падает на верхнюю часть стеллажа, затем перекатывается, соскальзывает, цепляясь за край, висит буквально несколько секунд, а после летит вниз.

— Егор! — беззвучно кричу я, ибо голос отказывает.

До меня не сразу доходит, что произошло, но, когда я понимаю, что Штормов только что упал со второго яруса на бетонный пол, всё внутри меня приходит в ужас. Нет. Этого не может быть. Это не правда. Мне показалось. Это был кто-то другой…

Почти кубарем скатываюсь с лестницы, не чувствуя своего тела. Оно чужое, непослушное, отвратительное, словно бы его захватили и я наблюдаю за происходящим со стороны.

В голове звучит паническое «нет», пока я несусь по проходам между стеллажами, совершенно забывая об опасностях. Плевать, убьют ли меня. Если Егор пострадал, то смысла жить больше нет! Смысла вообще не будет, если я лишусь человека, который только-только вернулся ко мне. Зачем тогда вообще мы бежали и прятались, если всё окажется впустую?

Я выскакиваю на открытое пространство и осматриваюсь, пытаясь отыскать нужный отдел. Выстрелы постепенно стихают, но их эхо всё ещё звенит у меня в голове.

Кто победил, а кто проиграл — уже не важно. Мир кружится, и я никак не могу сообразить, куда нужно бежать, чтобы добраться до Шторма. Стеллажи путаются, перед глазами плывёт, словно бы это живой меняющийся сам по себе лабиринт.

Не чувствую ног, пальцев, сжимающих пистолет, меня тошнит и разрывает на кусочки.

— Егор, — шепчу я, словно он может ответить и подсказать дорогу.

Стеллаж, второй, третий, четвёртый.