А теперь держи меня

Неужели я заблудилась?

Краем глаза замечаю кого-то на полу в дальней части прохода, торможу, возвращаюсь обратно. Кто это? Егор или Антон? Всё расплывается, и я сильнее сжимаю пистолет, на случай, если наткнусь на противника. Бегу в сторону неподвижно лежащего тела и лишь подобравшись поближе понимаю, что это Шторм.

— Егор! — истерично кричу, пытаясь совладать с собственным телом и заставить мир перестать кружиться, словно после отчаянной карусели.

Нет. Он не мог умереть. Он жив. Он…

Как-то давно у меня был персидский кот.

Серый, красивый, вечно гулял во дворе. И однажды к нам приехали соседи из города, привезли собак в багажнике. Те выскочили, начали носиться. Я вскользь подумала, что у меня где-то кот бродит и нужно бы забрать его домой, а то мало ли, загрызут, но тогда я гуляла с друзьями и решила, что ничего не случится.

В итоге кота всё-таки растерзали. Я видела это. Как они гнались за ним, как вцепились зубами в плоть, как терзали. И пока я бежала на помощь, думала, что он ещё жив, что это неправда, что ничего страшного не случится.

И вот сейчас, заставляя ноги двигаться к Егору, я ощущаю себя точно так же. Вот только кот всё-таки умер, ещё до того, как я смогла спасти его. И мир вокруг меня рушится от одной лишь мысли, что я не успею добраться до Штормова.

— Егор! — ноги подводят, и я падаю рядом с парнем. — Егор! — хватаю его за щёки.

Он лежит на спине с закрытыми глазами, а из-за накатившей на меня паники, я не могу понять, дышит он или же нет.

— Егор, очнись, — шепчу я, и слёзы крупными каплями вырываются из глаз, не в силах больше оставаться во мне.

 — Пожалуйста. Не бросай меня…

Судорожно пытаюсь нащупать пульс, но тщетно. Руки ледяные, трясутся, и мне приходится сжать их в кулаки. Хватаюсь за одежду парня и чуть встряхиваю его. Не удерживаюсь и хлопаю его по щеке, чтобы хоть как-то заставить очнуться.

Он не мог умереть. Только не сейчас. Только не после того, как признался мне в любви и пообещал не бросать. Кто-нибудь, помогите мне. Хоть кто-то…

Я задыхаюсь, хватаю ртом воздух, сжимаю зубы, сдерживая скулёж.

Я умираю.

А потом лёгкие наполняются кислородом и спасают меня, потому что Егор неожиданно стонет и с трудом открывает веки. Кашляет, морщится.

— Егор, — сильнее сжимаю его толстовку на груди, будто бы пытаясь разорвать. — Ты жив… Боже… Ты в порядке? — несвязно бормочу, даже не пытаясь стереть слёзы.

Шторм медлит, пытается приподняться на локте, но потом снова заваливается на пол. Морщится, закрывая глаза.