А теперь держи меня

Словно сраный дятел, — его голос переходит на злой шёпот, а когда Матвей понимает, что Егор не собирается его отпускать, парень решает надавить на жалость. — Пожалуйста, Шторм… — ещё секунду, и Иркутский расплачется. — Всего один раз, и я завяжу, обещаю. Самый последний… Всего лишь, чтобы избавиться от боли… Я клянусь, что завяжу…

Я не вижу лица Егора, потому что он стоит ко мне спиной. Мне сложно наблюдать за ними, но отвернуться я тоже не в силах. Отвратительная и гнилая ситуация, в которой я ничего не могу сделать.

Я лишь сижу в кресле, обняв свои колени, и смотрю на ребят.

— Ты не получишь ни морфина, ни травки, понял? — неожиданно зло рычит Егор. — Даже своих чёртовых транквилизаторов. Я тебе не позволю себя угробить.

Шторм хватает Матвея за шкирку и выталкивает в коридор. Я тут же вскакиваю на ноги, сама не зная, зачем. Что я могу вообще сделать в этой ситуации?

Обогнув диван, я вдруг замираю, потому что мой взгляд падает на экран монитора ноутбука, лежащего на животе у Маши. Меня словно обливают холодной водой, потому что я вижу фотографию Миши Кузнецова.

Сестра, очевидно, зашла на свою страницу «вконтакте» и теперь рассматривает совместные фотографии со своим погибшем парнем. Девушка не замечает меня, продолжая щёлкать кадры: на каждом из них они вместе улыбаются и смеются. Они так счастливы, аж до тошноты. Мне неприятно. И не потому что я им завидую, а из-за того, что человек, который смотрит на меня с монитора ноутбука, уже мёртв.

В коридоре раздаётся грохот и громкие голоса, и я поспешно выбегаю из гостиной.

Егор стоит перед комнатой, в которой обычно запирается Иркутский.

— Что случилось? — спрашиваю я, в замешательстве замирая рядом с ним.

— Ничего, — бурчит Шторм. — Пусть посидит там, пока Таран не вернётся. Потом будем решать, что с ним делать.

За дверью раздаются крики и грохот, и мне становится не по себе. Оставлять его так не самая лучшая идея, но другого выхода я всё равно не вижу.

— Пошли, — Егор толкает меня обратно. — Оставь его.

От прикосновений парня всё внутри меня взрывается, словно неожиданный фейерверк. Я трясу головой, отворачиваюсь, чтобы спрятать замешательство и смущение, и возвращаюсь в гостиную. Голова идёт кругом не только от происходящего, но и от пристального взгляда Шторма, который я ощущаю буквально всем своим телом.

Находиться с ним в одной квартире несколько дней подряд — это сущее наказание. Я совершенно не знаю, как с ним общаться и реагировать на его присутствие.