А теперь держи меня

Но потом Егор моргает, будто вырываясь из задумчивости, и встречается с моим взглядом.

Голос хриплый. Прокашливается.

Мы лежим напротив друг друга, разглядывая лица. Парень выглядит уставшим и измученным, кожа бледная, синяки под глазами. Взгляд такой вымотанный, словно выжатый лимон. И я, признаться, ощущаю себя точно так же.

Мы в бегах меньше месяца, а мне уже хочется осесть в каком-нибудь тихом месте, где никто никогда не сможет добраться до нас. Просто поселиться в каком-нибудь небольшом городке и забыть обо всех проблемах.

А ещё я хочу к маме. Аж до слёз хочу.

— Давно не спишь? — спрашиваю я.

Он незаметно качает головой.

— Минут десять. Лежал просто. Думал.

Наверное, спрашивать, о чём именно размышлял Штормов, это глупо. Скорее всего на счёт всего, что с нами случилось и что может произойти в дальнейшем.

Меня неожиданно пробирает дрожь, и я ёжусь. Прохладно.

Хочется пить и немного есть.

Хотя, с другой стороны, вообще ничего не хочется.

— Наверное, ехать надо, — вдруг говорит Егор, а я думаю лишь о том, что не хочу, чтобы наш зрительный контакт разрывался.

Мне сейчас так спокойно. Впервые за долгое время. Век бы так лежала и тонула в голубом прозрачном озере его бесконечных глаз, затягивающих меня в своё пространство. Хочется прикоснуться к щеке Шторма, а потом дотронуться до губ. Может быть, тогда я смогла бы понять, что именно чувствует ко мне парень. Есть ли хотя бы один шанс, что между нами всё будет как прежде?

— Ага, — только и могу вымолвить я.

Нужно ехать, иначе нас могут догнать шестёрки Арчи.

Егор вздыхает и с трудом садится, шумно выдыхая. Потирает заспанные глаза, секунду медлит. Смотрит на руль, будто это скучная домашняя работа, которую задали в школе, и совсем не видит его. После неожиданно начинает поднимать своё сидение, чтобы вернуть его в нормальное состояние.

Я с трудом сажусь, сгибаю колени, разминая их. Спина болит, мышцы совсем не слушаются.

Я поднимаю кресло, вздыхаю. Смотрю на запотевшее окно и вытираю костяшками пальцев стекло, чтобы взглянуть на улицу. Уже светло, и я могу разглядеть деревья, образующие лес. Кроме крон непроходимых дебрей я вообще ничего не вижу.

Егор в очередной раз шумно вздыхает, кладёт руки на руль, пару раз стучит пальцами по кожаной обивке.