А пока пообещай, что хотя бы подумаешь о том, как развернуть свой бизнес с поправкой на то, что ты останешься здесь.
Дуня закусила губу и отвернулась, чтобы Семен не понял – в своих мечтах она уже примеряла на себя эту ситуацию. Да-да, не он один мечтал… И эти чертовы мечты были так же хороши, как и несбыточны. Как-то Краснов сказал, что все зависит от них самих. Очень беспечная позиция человека, который всю жизнь жил сам по себе. У нее же была совсем другая история. Дуня чувствовала большую ответственность.
Перед отцом – благодаря которому она так быстро пошла вверх по карьерной лестнице, перед партнерами и подчиненными, перед тем же Вовкой, развернувшим ради нее свою жизнь на сто восемьдесят градусов, перед его родителями-дипломатами, которым вряд ли пойдет на пользу скандал с отменой свадьбы, да даже перед чертовыми сотрудниками свадебного агентства! Тем пришлось здорово попотеть, чтобы организовать все именно так, как Дуня мечтала."
"А еще (может, для кого-то это вообще покажется дуростью, но сама Дуня так не считала) – перед всеми женщинами, которые столько лет боролись за свои права.
Ведь благодаря им Дуня получила шанс реализоваться в истинно мужской профессии. И теперь разве она могла отказаться от полученной должности ради того, чтобы быть чьей-то женой?! Кем она будет, если откажется? Предательницей? Той, которая даст лишний повод сказать – ну, вот, чего еще было ждать от бабы?! Вот почему с ними никто не хочет иметь дел. С мужиками куда проще. Они не бросят карьеру, чтобы выскочить замуж.
Или родить ребенка. Последняя мысль отозвалась в сердце сладкой ноющей болью. Только этого ей и не хватало! Не вовремя проснувшегося материнского инстинкта.
– А ты мне пообещай, что не станешь… Не станешь… – Дуня замялась, все еще до конца для себя не решив, можно ли доверять Краснову. Сердце подсказывало, что да. Но Дуня, в сложившихся обстоятельствах, не была склонна верить сердцу.
– Чего?
– Не станешь ко мне приставать! – выпалила она на одном дыхании.
– А если ты начнешь ко мне приставать первой?
– Этого не случится.
– Тогда нечего и бояться, – губы Краснова растянулись в белоснежной улыбке пирата. Дуня ему не поверила ни на грамм. Возможно, проблемы не возникло бы, верь она хотя бы себе. Но ведь, что самое интересное, себе она верила еще меньше, чем Семёну.
– Давай и правда вернемся в машину. Я замерзла.
К счастью, они успели сделать это прежде, чем начался мелкий противный дождь.
