– Нет, – испытывая непонятно откуда взявшееся смущение, будто она созналась в чем-то постыдном, Дуня открыла один из кухонных шкафчиков. – Но что-нибудь почистить или порезать смогу даже я. Вот, например, картошку.
– Я это сделаю быстрей.
– Потому что в армии тебе частенько доводилось дежурить по кухне?
– Нет, – Семен откинул темноволосую голову и рассмеялся. – В том месте, где я служил, такими глупостями не баловались. У бойцов были более серьезные задачи.
– Какие? Нет-нет, я не прошу выдавать мне какие-то секреты, – поспешила заверить Дуня, натолкнувшись на его внимательный взгляд.
– Но если ты можешь что-нибудь рассказать, мне будет очень интересно послушать.
– Тогда начать, думаю, лучше с того, что стараниями твоего отца меня изначально отправили в самую жопу…
Дуня, которая взялась мыть овощи, замерла."
"– В какую-то горячую точку? – спросила, чувствуя, как от ужаса немеет в затылке.
– Да нет. Что ты. Я имел в виду спецподразделения.
Час от часу не легче.
– Тебе было очень тяжело?
Семен помедлил, откупоривая бутылку. Бокалов не нашел, а потому по-простому налил в стаканы. Пододвинул Дуне, а проходя мимо, ласково провел по ее щеке пальцами:
– Тяжело мне было остаться без тебя. Может, меня и спасло то, что некогда было киснуть. В СИЗО я вообще не мог спать, а там… От усталости вырубался, стоило голове коснуться подушки. Потом меня заметили, пригласили кое-куда… Ну, и завертелось. Порежешь салат?
Так, в четыре руки, они приготовили обед.
Вино разморило, ослабило контроль. И совсем скоро Дуня неожиданно для себя поняла, что такого тихого счастья не испытывала давно. А может, и никогда вовсе. В печи уютно трещали поленья, приготовленное Семеном мясо таяло во рту, мерзкий дождь сменился мокрым пушистым снегом, который очень быстро накрыл все вокруг белоснежным пуховым одеялом.
Он сказал, что хочет показать, какой может быть их жизнь. Очевидно, она могла быть такой.
И, наверное, кому-то это могло показаться банальным. Но ведь и счастье, как уже поняла Дуня, довольно простая штука. И не зависящая от большинства тех факторов, что многим кажутся основополагающими.
В какой-то момент Дуня поймала себя на том, что ей даже не важно, что Семен говорит или рассказывает. В смысле, счастьем было уже то, что она могла вот так, разомлев от выпитого и от идущего от печи жара, слушать его низкий чуть хрипловатый голос.
