Задумчиво провела пальцем по краю бокала и, отвернувшись к окну, спросила тихо:
– Помнишь наш девичник у Мариам? Когда мы решили смотреть Хатико, а потом ревели полночи?
– Ага, – закивала Дуня, обрадовавшись, что Юлька сменила тему, и вернулась к своему осьминогу. – Такое забудешь.
– Я так плакала потом всего один раз.
– Тоже над каким-то фильмом?
– Нет. Не угадала. На выпускном. Когда Семен, кажется, еще не понимая, что сделал, сидел над тобой, лежащей без сознания на асфальте, и бесконечно повторял – «Дуня, Дуня… Дунечка.
Пожалуйста… Я люблю тебя». Чтобы Краснова оттащить, понадобилось аж трое ППСников. Не знаю, как ко всем обвинениям против него не добавили еще и сопротивление при аресте. Или как там это называется?
Нежнейший осьминог застрял у Дуни в горле. Она с силой сжала пальцы на приборах и с трудом сглотнула. Озвученная Юлькой картинка всплыла перед глазами. И рассыпалась на осколки, что больно… смертельно ранили.
– Юль, но ведь столько лет прошло…
Кому и что она пыталась втолковать этой фразой? Быковой? Или себе?
Прерывая их вдруг неожиданно ставший мучительным разговор, у Юль Санны тенькнул телефон.
– Так, меня малышня потеряла. Ты не против, если я тебя оставлю? Дети, сама понимаешь…
– Конечно. К тому же я уже практически все.
Юлька покивала. Схватила сумочку.
– Черт! Налички нет. Заплатишь, я тебя в другой раз угощу?
– О чем речь? Без проблем.
Юль Санна умчалась, а Дуня, представив одинокий вечер в гостинице, решила задержаться. Заказала еще вина. Десерт и кофе… Володя позвонил, когда официант пришел, чтобы забрать грязную посуду.
Дуня вышла из-за стола. Говорить по телефону в шуме ресторана не хотелось. Хотя в такую погоду, наверное, было не слишком умно выходить на улицу. Благо тем для обсуждений у них накопилось немного. Ежась на ветру, Дуня рассказала о совещании, на котором ей удалось поприсутствовать, Вовка повозмущался, поцокал языком, мол, ну, какие же гады, и быстро перевел тему:
– Ну, а машину, что? Откопали?
– Ой… А я, знаешь, совершенно о ней забыла.
– Дуня! – возмутился Чернов. – Одним словом – Дуня. Забыла она. А тачка, между прочим, под сотню стоит. Тысяч американских долларов.
Почему-то упоминание цены машины в этой ситуации показалось Дуне… не то чтобы неуместным, а как будто бы даже жлобским.
– Ну, извини. Надеюсь, шок как-то оправдывает мою забывчивость.
– Ты что, обиделась что ли? Детка, да брось. Я ведь шутя.
– Понимаю. Слушай, тут холод собачий, уже рука отмерзла. Так что давай прощаться.
