Да он бы поставил ей зачет только за это волнение! Скольким олухам, наступая на горло собственной совести, рисуешь положительные отметки, а здесь мадонна девственной свежести!
Познакомиться поближе означало рассказать о себе без утаек и прикрас. Неудачный брак, работа над кандидатской диссертацией, сейчас – над докторской. И столько терний, столько болезненных уколов! Его сердце изранено, не станет скрывать, вылечить может только тепло, идущее от щедрой женской души…
Откровенность Константина Петровича вызвала у Аллы отклик, который он никак не расценивал приятным.
Девушка широко раскрывала глаза, словно он ведал о чем-то фантастическом (Алла боялась моргнуть и ненароком отключиться). По лицу Аллы периодически пробегала непонятная гримаса (давила зевоту). Да и в целом при близком рассмотрении студентка не казалась небесно чудной, на идеал тянула все меньше и меньше. Константин Петрович уже сожалел, что пригласил ее, раздумывал, как свернуть визит. Дать обещанные книги? Но вдруг потеряет?
Теперь же и вовсе несусветное – девушка сидя спит на его диване с открытым ртом.
Как усталая торговка!
Константин Петрович поставил чайник на столик и тронул Аллу за плечо:
– Простите, дружочек, но не лучше ли вам…
От его прикосновения Алла свалилась на бок, пробормотала:
– Сгинь, урод!
И продолжила спать. Теперь уже с закрытым ртом, но вульгарно изогнувшись – ноги на полу, голова на диванной подушке. Ни дать ни взять – алкоголичка, сморенная водкой. А ведь они пили лишь чай."
"Подруга Аллы Татьяна забыла о данном обещании.
Вспомнила, только выйдя из клуба и обнаружив на телефоне два десятка Аллиных сообщений – воплей о помощи. Вышла Татьяна не одна, а с Тимофеем, познакомились три часа назад, он вызвался проводить. Тимофей обладал спортивной фигурой и держался самоуверенно, как человек, знающий себе цену. Именно такие нравились Тане – твердость и уверенность она считала главными мужскими качествами. И соответственно Таня полагала, что основное женское оружие – это трепетность и слабость.
Алла говорила: «Если парень понравился, то ты начинаешь кривляться и вести себя как умственно отсталая». Но Таня критическую иронию подруги не воспринимала. Сама-то Алла при необходимости могла изобразить столь умилительную беспомощность, что окружавшие мужчины выпячивали грудь колесом и били каблуками в горячем стремлении броситься защищать бедняжку. Как у Аллы, у Тани не выходило, но это еще не повод отказаться от мудрой женской тактики.
