Ааргх. Трилогия

Сун подняла на меня вопросительный взгляд – не пора ли и кое-кому кое-чего отвесить? К нашему сожалению, мой господин вовремя очнулся, вскинул брови, потряс головой и сумрачно пробурчал:

– Враньё! Ни о чём таком я даже не мечтаю… И Императором быть не хочу – самое геморройное дело, не говоря уж о нервотрёпке и постоянной ответственности, так ещё каждая зараза в кефир яду сыпануть норовит… Ну-с, давай-ка теперь ты, друг мой! Что у нас любят ааргхи?

Все вытянули шеи, мне тоже было чуточку интересно, но всплывшая картинка превзошла наши любые, самые смелые фантазии.

– Голова пустая совсем у него?! – не сдержался кто-то из гномов.

– Не думаю, друзья мои, – задумчиво протянул Эландер. – Скорее всего, ведьмы просто не знают, чем его прельстить. Я бы даже попробовал предположить, что из всех нас он максимально устойчив к их чарам, не так ли?

– Всё это глупости, я тоже устойчива к обещаниям и в добрые сказки не верю, – топнула ножкой Сун (изображение на воде пропало, как по команде).

– Почему… – начал было Эшли, но наёмница не дала ему завершить вопрос: «… ты здесь распоряжаешься, если командир отряда – я?!»

– Потому, что это было их последнее предупреждение! Завтра нас убьют! Потому и день будет тяжёлый.

– Убь-ю-т… наконец-то! Неужели никто так и не почувствовал упоительной магии самого этого слова?!

– Кто-нибудь поблизости, заткните этого эльфа, – бросил через плечо мой решительный господин. – Мы с ааргхом дежурим ночью. Если понадобится, на вторую вахту пойдут гномы. Сун не тревожить, она единственная дама среди нас, грубых мужланов, и имеет полное право спокойно выспаться. А если кто полезет её будить, тому… того я… Короче, прикажу Малышу при всех отшлёпать, а ладонь у него – сами видели…

– Не поняли?! – По-моему, это сказали все, включая и меня.

Эшли нёс какую-то романтическую чушь. Мало того что нашу спутницу и близко никто не собирался обижать, так она в случае чего и сама о себе прекрасно позаботится! Зачем защищать её от своих же?!

– Я прилюдно (пригномно, приэльфийски, приааргхски!) заявляю, что беру эту девушку в свои «дамы сердца»! – храбро заявил побуревший граф, отставив ножку и выпятив грудь.