Ааргх. Трилогия

То есть, скорее всего, как-то отбились бы, но нас действительно было мало, и не ранен, по-моему, только Эландер. Хотя это не в упрек, именно он, стреляя из окна, положил больше врагов, чем все мы, вместе взятые. А так каждый из нас был в крови, кто-то погуще, кто-то поменьше.

Я обычно раны зализываю, если могу дотянуться. Если они не очень смертельные, если очень, тогда, конечно, за нитку с иголкой — и к доктору. Один из наших, мне папа рассказывал, умудрился отрубленную ногу пришить и дотопать на ней до полкового лазарета.

Там все врачи в шоке были, счастливчик не только выжил, но и нога обратно прижилась. Поэтому" заветную нитку с иголкой все ааргхи таскают с собой на войну регулярно, это традиция…

Утром мы сидели за праздничным завтраком, эльфы накрыли поляну, позаимствовав львиную долю припасов у запуганного хозяина. Очень надеюсь, что «черные плащи» заплатили ему заранее, поскольку разрухи здесь теперь… проще заново отстроиться. К нам на выручку успели добраться двенадцать эльфииских стрелков и один старейшина.

Туром с Нетуромом тут же взяли его в клещи, выбив наш гонорар с присущей гномам скрупулезностью. А так за столом сидели скромно, без пьянки, без шумных песен и без особого хвастовства подвигами.

— Мы благодарны вам за Эйвин. — Старый эльф изобразил нечто вроде поклона, хотя они никому не кланяются. — Вы заслужили право называться истинными друзьями нашего народа. Если вам понадобится помощь, то шепните об этом деревьям!

— Хм… спасибо. — Эшли неуверенно откашлялся.

 — Боюсь, у нас мало опыта общения с дубами и елями. Но не могли бы вы все-таки приподнять ткань завесы над тайной рождения Эйвин? Малыш рассказал нам удивительные вещи…

— Что ж, ее история проста, но печальна. — Старейшина прикрыл глаза, словно бы морщась от неприятных воспоминаний, но его голос продолжал оставаться ровным и торжественным. — Однажды моя старшая дочь Наэла не вернулась из леса. Мы долго искали ее, но не нашли даже следов. Сердце подсказывало мне, что она жива, но… Лишь через год наши молодые охотники нашли ее, измученную, оборванную, с выжженной душой и разбитым сердцем.

Моя дочь мало что помнила, на нее были наложены самые жестокие заклятия, и она носила под сердцем ребенка. Когда родилась Эйвин, мы с первого взгляда угадали в ней дар и оставили расти вместе с остальными детьми…

— А Наэла? — неудачно спросила Сун, хотя наверняка уже знала ответ.

— Она угасала на глазах. Разум покидал ее.