Абандон. Брошенный город

 – Ну, черт возьми, я тоже! Может, нам действительно стоит передохнуть немного. Давай поищем подходящее место.

Они прошли еще немного, прежде чем обнаружили ровную площадку.

– Ваши апартаменты, мисс Хартман, – сказала Джосс. – Надеюсь, здесь вы найдете все, что нужно. Здесь, как вы видите, у нас камень. И вон там – камень. О, и с той стороны – тоже хренов камень. Надеюсь, вам нравятся камни.

– Не нагляделась! – фыркнула Мэддокс.

Женщины лежали на каменистом полу, прижавшись друг к дружке и укрывшись шерстяной накидкой Ланы и мексиканской шалью Джосс.

– У нас осталось три свечи, – сказала Джослин. – Надеюсь, их нам хватит, чтобы выбраться в какое-нибудь более комфортное место. Пока же посидим немного в темноте.

Пианистка уловила легкое дуновение, и свет погас.

Их обступили полнейшая тишина и холод.

Она почувствовала, как Джосс дотронулась до ее руки.

– Веришь во все это дерьмо? – спросила барменша. – Я как-то не очень. Это, наверное, даже страшнее, чем стоять с мешком на голове и петлей на шее перед кучкой чужаков. Тебе не холодно? Если нет, пожми мне руку.

Лана сжала ее ладонь.

– Хорошо, – отозвалась Мэддокс.

Какое-то время они молчали. Хартман размышляла над тем, не легче ли уснуть, когда не умираешь от жажды.

– Ты всегда была немой? – спросила вдруг Джосс. – Пожми мне руку один раз, если да, два раза – если нет, и три – если хочешь, чтобы я заткнулась.

Ответом ей были два пожатия.

– Просто любопытно. Не обижайся. То есть еще недавно ты могла говорить? – продолжила расспрашивать Джослин. – Я хочу сказать – во взрослой жизни?

– И как давно уже не можешь?

– Можно подумать, ты слышишь, как у меня в голове крутятся шестеренки, прикидывая, что за хрень с тобой приключилась… Произошло что-то страшное, так ведь?

– Три года назад кто-то сделал тебе больно.

– Да все они хренососы! Ты была шлюхой?

– Так это твой муженек постарался или…

– Дай-ка догадаюсь… Загуляла, а он прознал?

– Что ж… Так как при нашем способе общения у меня уйдет четыреста чертовых лет на разгадку этой тайны, оставим все это.