Абандон. Брошенный город

Советую тебе соглашаться, пока я добрая – а это ненадолго – и пока я не передумала.

Пианистка указала на Джосс, а потом повернула руки ладонями кверху.

– Об этом не беспокойся. Я и не из таких ситуаций выбиралась, – заверила ее барменша. – Вот и из этой выкарабкаюсь. Слушай, в жизни я всякого натворила, и немногое из этого не дает мне спать по ночам, но бросить тебя здесь, в темноте – это не то, что я готова взять на душу, взвалить на ту толику совести, что у меня еще осталась. Сечешь?

Она протянула Лане свечной фонарь и завязала в узел ее волнистые темные волосы.

– А теперь я встану на карачки, а ты уж давай, затаскивай на меня свою хренову тушу!

Столько снега – уже по пояс, а он все валит и валит – Эбигейл не видела за всю свою жизнь. Даже при включенном налобном фонаре видимость составляла не более десяти футов. Дальше все было так же темно, как и в той пещере, из которой девушка только что выбралась.

Выбор был невелик: карабкаться вверх или идти вниз, и она решила спускаться.

На высоте в двенадцать тысяч футов, при нехватке кислорода и общей усталости, идти пришлось по глубокому снегу, с остановками через каждые несколько шагов, чтобы перевести дыхание.

Крутизна склона только возрастала.

Порывы ветра то и дело сбивали с ног.

Дважды Фостер ударялась коленями о скрывавшиеся под снегом острые камни.

Она шла примерно с полчаса, когда склон вдруг закончился отвесной скалой. Опустившись на колени, Эбигейл посветила фонарем вниз, и у нее скрутило живот при виде вихрящихся в темноте хлопьев снега.

Где дно, она не знала, но мысленно сказала себе, что ни за что в жизни не пойдет этим путем.

Вместо этого девушка двинулась вниз по самой кромке пропасти. Лицо ее снова стало неметь, пальцы окоченели, а голова кружилась от высоты, голода и жажды.

Вскоре утес остался позади, и журналистка начала медленно спускаться под журчание ручейка, текущего под снегом к более обильным водам. Внизу, в темноте, проступили высокие, тонкие силуэты.

Продравшись через высокогорный кустарник, Фостер вышла к лесу.

Ветви елей провисали под тяжестью снега. За одну из них Эбигейл зацепилась капюшоном и тут же нырнула под хвойную крону.

Сняв перчатки, она вытрясла из-под воротника попавшие туда льдинки. Глубокую тишину леса нарушали лишь скрип елей да сползавшие с веток снежные глыбы. Ужасно хотелось пить, но трогать воду или запасы Лоренса девушка не стала.