Абандон. Брошенный город

– Болторез, – сказал Айзея.

Стю выступил вперед, расстегнул рюкзак и вручил ему требуемый инструмент. Первая же попытка закончилась тем, что перекушенная цепь упала на песчаник. Предводитель бандитов взялся за дверные ручки и… повернулся к Лоренсу.

– Ларри. Будет ужасно трагично, если на мою голову свалится какая-нибудь тяжелая гадость. Почему бы тебе не взять на себя обязанности хозяина?

Эбигейл проводила отца взглядом. Он прошел под аркой и поднялся на крыльцо.

– Ну, показывай, – сказал Айзея.

Лоренс открыл двери и вошел.

– Господи, ну и громадина! – Луч фонаря в руке Айзеи пробежал по передней. – Даже конца не видно. Здесь не опасно? Ларри?

– Здесь – нет, но это самая прочная часть особняка Пакера, – отозвался профессор.

В передней стоял запах сырости, плесени и мокрого дерева. Оставаясь на своем месте в цепочке пленников, Эбигейл посветила на потрескавшийся мраморный пол с замерзшими лужицами и кучками помета. Через дыру в потолке медленно падали снежинки. Девушка стянула рукавичку и коснулась кончиками пальцев каменной стены – холодной, мягкой и влажной, закатанной ковром мертвого лишайника.

– У меня в рюкзаке лежит журнал, – сказал Лоренс. – Мне надо в него заглянуть.

Айзея расстегнул рюкзак и достал черный блокнот на спирали. Кендал взял его и опустился на нижнюю ступеньку лестницы.

– Что здесь происходит? – не выдержала Эбигейл.

– А ты не знаешь? – хохотнул главный бандит, и его голос с характерными южными нотками раскатился по передней. – Молодец, Ларри! Славно! Чем лучше я тебя узнаю, тем больше ты мне нравишься.

В свете фонаря Эбигейл увидела на лице отца знакомое выражение вины, и цепь замкнулась, соединив на некоем базисном уровне ту девочку, которая до сих пор жила в ней, и подсознательную память двадцатишестилетней давности, когда отец, проскользнув поздно вечером в ее спальню, сказал, что должен уйти.

– Что ты сделал? – спросила она.

– Мне очень жаль, Эбби, – вздохнул тот. – Мне очень жаль. Извини.

– За что? Ну? Говори же!

Полосу света пересекла рука Айзеи, и журналистка упала.

Айзея опустился на колено, схватил Эбигейл за волосы и заставил ее поднять голову.

– Мой человек занят серьезным делом. В следующий раз будет не ладонь, а кулак. Останешься без зуба. А теперь – встать! – Он рванул ее за завязанные в «хвост» волосы. – И не разевай пасть.

– Это было вовсе не обязательно.