Абсолютная власть

На район надвинулись первые за эту зиму снежные тучи, но до сплошного покрова было еще рано. Однако мысли Грэма были сосредоточены не на погоде. Он оглянулся на Дженнифер. Облаченная в шелковую ночную рубашку, молодая женщина уютно устроилась под атласными простынями на кровати размером со всю спальню у Джека в квартире. Он поднял взгляд на своих старых друзей на фресках. Их новое жилище должно было быть готово к Рождеству, хотя добропорядочное семейство Болдуинов не допустит совместного проживания под одной крышей до тех пор, пока молодые не предстанут перед алтарем.

Внутреннее убранство переделывалось под бдительным оком невесты в соответствии с индивидуальными вкусами молодых – так, чтобы смело выразить свою личную позицию, хотя Джек не вполне понимал, что это означает. Глядя на средневековые лица на потолке, он вдруг подумал, что они, вероятно, смеются над ним.

Он только что стал полноправным партнером самой престижной фирмы в городе, за него провозглашали тосты самые влиятельные люди, каких только можно представить, все до одного готовые продвинуть еще дальше его и без того стремительную, словно метеор, карьеру.

У него было все. От прекрасной принцессы до богатого старого тестя, от почитаемого всеми, хотя и совершенно беспощадного наставника до серьезных долларов в банке. За ним – могучее праведное войско, впереди – воистину безграничное будущее, однако в эту ночь Джек чувствовал себя как никогда одиноким. И, несмотря на все усилия воли, мысли его постоянно возвращались к напуганному и разозленному старику и его эмоционально высушенной дочери. Под хоровод этих двух образов, кружащихся у него в голове, Грэм смотрел на легко кружащиеся снежинки до тех пор, пока не встретил мягкий рассвет.

Старуха смотрела сквозь пыльные жалюзи, закрывающие окно в гостиной, на подъехавший к дому черный седан. Пораженные артритом распухшие колени не позволяли ей самостоятельно встать с кресла, не говоря уж о том, чтобы свободно передвигаться по квартире. Спина уже давно не разгибалась, а легкие были разрушены пятидесятилетней бомбардировкой никотином и дегтем.

Старуха считала последние дни; тело и так завело ее настолько далеко, насколько смогло. Гораздо дальше, чем дошла ее дочь.

Старуха нащупала письмо в кармане старого розового халата, не скрывавшего ее красные икры с вздувшимися венами. Она знала, что рано или поздно они придут. После того как Ванда вернулась из полицейского участка, она поняла, что теперь это только вопрос времени.