Ад, или Александр Данилов (СИ)

Саша прекрасно знал, что она от него хочет. Дать ей этого он не мог и не хотел. Да и обида на мать крепла. В том, что он не сам растил Катю, что столько лет жил отдельно от Дины, была её вина. Нет, он не снимал с себя ответственности, но обмана матери простить не мог.

Голова болела невыносимо. Данилов положил смартфон в карман и отправился на кухню за таблеткой и сигаретами. Одну сигарету позволить себе можно, казалось, что от этого станет легче.

Выпил лекарство и, накинув зимнюю куртку, вышел на крыльцо.

Во дворе «раздавался топор дровосека». Данилов ухмыльнулся и пошёл на звук. Картина открылась довольно интересная. Олег в одной рубашке, скинув на землю свою дорогущую дублёнку и аккуратно положив на неё очки в стильной оправе, рубил дрова, да так, что только щепки летели.

— Что ж ты, доктор, руки не бережёшь? — спросил Данилов, разглядывая достаточно большую горку поленьев. — А если серьёзно, то всё тело болеть будет с непривычки. Так что зря ты этим делом занялся, тем более что недостатка в дровах мы не испытываем.

— Ты спал, я разминался. Не сидеть же рядом с тобой и мух отгонять, чтоб храпеть тебе не мешали. Помоги лучше сложить всё в сарай да чайку крепкого мне налей, прояви гостеприимство.

Олег ловко всадил топор в пенёк и, собрав охапку дров, отправился в дровяник. Саша подключился к работе.

— Вечерком баньку затопим. Ты давно в настоящей парился? — сказал Данилов, кивая головой в сторону бани.

— Да есть у меня. — Отвечал Олег. — И баня есть, и дача добротная, чисто для отдыха.

Бываю я там редко. Раньше подруг туда возил, а сейчас выбираюсь, когда побыть одному хочется. Но для себя одного баню топить лень, а чтобы расслабиться и отдухнуть, хватает полюбоваться на огонь в камине. — Он потянулся, прежде чем наклониться за очками и верхней одеждой. — Ох, хорошо же я размялся. Пойдём чай пить, там Катюша бутерброды оставила, чтоб ты позавтракал, да огурцы из погреба принесла, просила рассолом тебя напоить, а спиртное больше не давать. Вот, что сказала, то и передаю. Я её слушал и любовался. Всё при ней: и красота, и грация, и характер такой, что только держись.

— А сама она где? — спросил Данилов.

— Гулять с братишкой пошла да к какой-то Асе заглянуть собиралась. Валерия Павловна утром заходила, выглядела откровенно плохо. Плакала от несправедливости, что сына да сноху Бог забрал, а она живёт. Поговорили, много интересного я узнал. Давление я ей замерил, таблетки дал.