Ад, или Александр Данилов (СИ)

 — Почти три месяца прошло, а я всё помню: вот стою я посреди родзала с девочкой этой в руках, она кричит и на меня смотрит, серьёзно так, будто чувствует, что мать от неё отвернулась. А я, взрослый мужик, главный акушер города, понимаю, что виноват перед ней и никому она, кроме меня, на этом свете не нужна…

Какое-то время Олег и Саша молчали. Каждый думал о своём. Но в этот момент Данилов полностью осознал всю глубину того, что произошло по вине Сони и ещё кого-то, потому что в хитроумие Сони и способности плести интриги он не верил.

— Мать мне звонит всё время, требует признать ребёнка, — не глядя на Олега, произнёс Саша. — Я не могу, не хочу! Я до последнего считал, что при помощи девочки они рассчитывают манипулировать мной. Только вот о самой дочери Сони я не думал.

— Даша, её зовут — Даша. Санька, это я ей имя дал. Потому что эти две клуши — что Сонька, что твоя мать — такой мелочью, как имя для ребёнка, не озаботились. Их фамилия интересует, причём — твоя.

Деньги тоже. Ты выслал, так они что-то ребёнку купили, я даю на питание, вернее, смесь покупаю и привожу. Сонька не кормит, у неё грудь болит, когда дочь сосать начинает. Ну, так поначалу было, а потом молоко ушло. — Олег зажмурился и схватился за волосы. Подёргал их, вымещая злость на собственных кудрях. — Я зашёл к ним как-то вечером, обе на кухне картошку жарят. Ага в четыре руки. Нет, мать твоя у плиты стоит, всё честь по чести, а Сонька ей майсы рассказывает, развлекает, короче. Малая орёт в комнате, надрывается, захлёбывается плачем. А им пофиг. Посмотрел я на это безобразие и в комнату отправился, Дашку из манежа достал, она и утихла. А эти ко мне с нравоучениями: зачем ребёнка к рукам приучаю! Им же западло её взять, ну, сам понимаешь. Твоя мать и твоя любовница — ты их как облупленных знаешь.

Данилов подвинул брату тарелку с бутербродами.

— Олег, я так понимаю, что ты к ребёнку прикипел? Да уж… Влипли мы оба. Если честно, я бы её забрал.

Где трое, там и четверо. Но не отдадут же. Мать моя с Соней документы ещё на неё не оформили, ждут, когда измором выцыганят мою фамилию. Мне мать по двадцать раз на день звонит. Я отвечал, пусть через раз, но отвечал. А тут… — Саша замолчал, вспоминая. — Дина тяжело уходила и долго. От реанимации отказалась, от трахеостомы тоже. Мы Мишку знакомой отдали, чтобы не видел её мучений. — Ком опять встал в горле, а на глаза навернулись слёзы.