— И в чем же таком особом меня обвиняют?"
"— А вот… — Шевелкин открыл папку и зачитал: — Давыдов Денис Васильевич, находясь в зарубежной командировке, превысил свои полномочия, что привело к смерти подчиненных и массовой гибели местных жителей.
— Каких местных? — не понял Давыдов.
— Устроенное вами побоище в так называемой Черепашьей долине. Там погибли не только бойцы вашей группы, также полегло больше сотни местных жителей, — следак явно ликовал и не скрывал своего триумфа. — Это уже не просто военное преступление, это настоящее преступление против человечества.
А с учетом того, что все это варварство было совершено на территории другого государства, вообще попахивает геноцидом, и можно нарваться на международный трибунал с соответствующими статьями, то бишь пожизненное заключение.
— Где же вы видели мирных дехкан? — по-звериному выкрикнул Денис. — Да это же «красные кхмеры», те еще волчары. Видел бы ты, что они творили с полудикими племенами, хуже африканских людоедов!
— Ну, знаете ли, это всего лишь слова.
Особенно после того, как место боя по вашему указанию обработали вакуумными бомбами, превратив все следы в прах. Так что… — Шевелкин, по-прежнему слащаво улыбаясь, развел руками.
— Ну, и что это значит?
— Это значит, что следствие могло опираться на показания свидетелей, то есть ваших подчиненных. Вот поэтому дело и передали нам, забрав у военных, чтобы история не повторилась, как во время вашего прошлого посещения Лефортова.
— Вы решили, что сможете запугать Журило и Иволгина? — Глаза майора сузились, но следак был непробиваем.
— Нам их показания вовсе не нужны. Беспилотные летательные аппараты «Скат», которые зачищали Черепашью долину, они же барражировали над местом боя и фиксировали происходящее на свою видеоаппаратуру. Так что материала для следствия и закрытого судебного заседания больше чем достаточно. Поэтому и не надейтесь, что удастся прикрыться прессой и Звездой Героя…
Денис вошел в камеру и завалился на жесткую шконку. Его сильное, мускулистое тело била нервная дрожь.
Со дня первого допроса прошло больше месяца.
«Стареешь, разведчик, переигрывает тебя барбос. Переигрывает вчистую», — мрачно размышлял про себя Давыдов. Сейчас он вспомнил, как его заклинило при словах следака о закрытом суде. Представлял, как сломает шею этому слащавому хлыщу, а потом захватит конвоира и попытается вырваться. Прозрение наступило буквально сразу, морпех остановил бешеное сердцебиение и больше не проронил ни слова. Ему было о чем подумать.
