Ад

Камень искренне горевал о прерванных жизнях, легковесный Ветер терпеливо ждал продолжения рассказа, а Ворон собирался с мужеством, чтобы провернуть заранее запланированный маневр с удалением Ветра.

— Я… это… — он откашлялся, — покину вас ненадолго, ладно? Мне тут надо по делам слетать.

— Куда это? — недовольно вскинулся Ветер. — А сериал?

— Я скоро вернусь, мне правда очень надо. Я белочке обещал помочь кору собрать.

И Ворон ловко вспорхнул с ветки, не дожидаясь уговоров остаться.

Вернулся он через четверть часа, и вид у него был встревоженный и испуганный.

— Ветер, там тучи какие-то про тебя спрашивают, — сообщил он прерывистым от волнения голосом.

— Где? — заволновался Ветер. — В какой стороне?

— С юга идут. Злые, как черти, черные, тяжелые, и, по-моему, они молнию с собой тащат, во всяком случае, у них там что-то посверкивает и погромыхивает.

— Черт! — завопил Ветер, подбираясь и готовясь к рывку. — Они меня и здесь нашли! Ироды! Всё, пацаны, я полетел, не поминайте лихом. Если про меня спросят — не выдавайте.

Меня здесь не было, и где я — вы не знаете.

— Не выдадим, — дружно пообещали Камень и Ворон.

Друзья долго смотрели вслед товарищу и вздыхали, Камень — искренне и печально, а Ворон — притворно, радуясь и хваля себя за сообразительность. Эк он ловко придумал, как избавиться от лишних ушей!

Ему не терпелось продолжить разговор, но Камень все молчал, грустил и ни о чем не спрашивал.

— Ну вот, значит, Вадим погиб, — не выдержал Ворон.

— Да, — меланхолично отозвался Камень. — Жаль его.

Молодой мужчина, женился, ребенок родился, и вдруг такое… Жене, наверное, очень тяжело. Все-таки когда человек долго болеет, у его близких есть время морально подготовиться, заранее свыкнуться с мыслью о том, что его может не стать в любой момент. А когда вот так, внезапно… Нет, что ни говори, а это страшная трагедия.

— Я что хотел сказать-то… Помнишь, я уговаривал тебя сделать так, чтобы Вадим с Лелей познакомились.

— Конечно, помню.

— Так вот я теперь думаю, что я, наверное, был не прав.

— А я тебе еще тогда говорил, что ты не прав. Ничего нельзя менять в человеческих жизнях. Люди сами хозяева своих судеб, и мы не вправе ими распоряжаться."

"— Нет, я про другое. Понимаешь, я сейчас подумал, что если бы ты сделал, как я просил, то теперь Леля потеряла бы любимого и осталась вдовой. Представляешь, какой кошмар? Мало Любе и Родиславу всяких переживаний, так еще и это! И вообще, Леля такая хрупкая, такая чувствительная, она бы этого не пережила.