Ад

Этюд по интонациям напоминал ей отчаянные рыдания, успокоиться не удалось, и Люба горько расплакалась.

* * *"

"Наступил июнь, все санузлы в новом доме были выложены плиткой, окна завешаны шторами, оставалось только дождаться мебели и светильников, которые обещали доставить в середине июля, и Люба вздохнула свободнее. Правда, Родислав хотел, чтобы в загородном доме не было никаких старых вещей, кроме одежды, и нужно было покупать новую посуду, постельное белье, скатерти и все прочее, но по сравнению с уже пройденным путем предстоящие покупки казались полной ерундой.

Она даже воспользовалась отъездом мужа в командировку и пошла на третий тур конкурса имени Чайковского, выбрав день, когда исполнялись сразу два фортепианных концерта Прокофьева — третий, до мажор, и ее любимый второй, соль минор. Она по-прежнему скрывала от Родислава свои музыкальные пристрастия: муж любил музыку совсем другого плана, более современную и полегче, а Любе в свое время, много лет назад, достаточно было всего лишь тени неуверенности на его лице, когда он услышал имя Прокофьева, чтобы понять, что лучше не делать акцента на своих предпочтениях. Пусть Родик думает, что у них одинаковые вкусы. Теперь, в шестьдесят один год, ей казалось нелепым, что она всю жизнь прятала от мужа сначала пластинки, потом диски со своими любимыми записями, но сложившийся за сорок с лишним лет брака стереотип поведения было не так легко сломать. Да и нужно ли?

После концерта Люба вышла на улицу, достала телефон и набрала номер сестры.

— Я тебя вижу, — сообщила Тамара. — Я стою на противоположной стороне.

Они условились провести время вместе, и Люба отпустила водителя и договорилась с Тамарой, что та заберет ее после концерта и они поедут домой к Романовым и проболтают до утра. Тамара предлагала переночевать у нее, но Люба не рискнула оставить Дениса одного.

— Пусть Юля с ним останется, — говорила Тамара. — А ты отдохни.

— А кто их накормит? — возражала Люба. — И потом, Родику может не понравиться, что я ночую не дома.

— Любаня, Юле двадцать один год, Денису — двадцать два, ну уж наверное они как-нибудь прокормятся без тебя, не умрут с голоду. А на Родьку наплюй. Мало он в свое время ночей провел вне дома? Сколько можно на него оглядываться?

— Тома, у меня есть определенный порядок, и я не хотела бы его нарушать. Я знаю, что приготовить на ужин, на завтрак и на обед, у меня куплены продукты и составлен план. И я должна ночевать дома, потому что я — мужняя жена.