Ад

Горбачев ушел с поста, СССР распался, а Ельцин — Президент России.

— Вспомнил! — обрадовался Камень. — Беловежское соглашение. Ну все, теперь у меня в мозгах улеглось. А как же Николашин долг? Его серьезные люди индексировали или сколько было, столько и осталось?

— Ну прям-таки, осталось! Там еще и пеня наросла — будьте-нате. Пришлось Николаше прибегать к помощи еще более серьезных людей, своих партнеров по игре, чтобы они ситуацию хоть как-то разрулили. Там на высшем уровне провели несколько раундов переговоров и зафиксировали Николашин долг на уровне шестидесяти тысяч долларов, но с условием погашения в течение недели.

Колька клялся и божился, что отдаст, и начал искать возможность сесть за серьезную игру с настоящими большими бабками.

— Вот идиот, а?! — буквально простонал Камень. — Ничему жизнь его не учит.

— А у него выхода нет, — спокойно заметил Змей. — Где деньги-то взять? Маргарин к тому времени он продал только наполовину, деньги, почитай, все на аренду уходят, а как цены выросли, так доходы от продажи маргарина, конечно, увеличились, но аренда возросла, цены на месте не стоят, ползут, как тесто на дрожжах.

И представь себе, ему повезло, он выиграл сорок три тысячи. А неделя-то уже на исходе. Кинулся он к своим кредиторам, возьмите, говорит, пока хотя бы эти сорок три, за мной еще семнадцать, но учитывая, что я львиную долю уже принес, продлите мне срок еще на неделю. Серьезные люди носом покрутили, лбы поморщили, вспомнили, на каком высоком уровне пришлось насчет Кольки договариваться, и решили, что имеет смысл перед тем высоким уровнем как-то прогнуться, лояльность продемонстрировать, и дали ему неделю. Но строго предупредили, что если через неделю семнадцать тысяч не вернет, то будет должен уже двадцать. И далее везде.

— И как? — спросил Камень, затаив дыхание.

— Хреново. Всю неделю играл как проклятый и в карты, и на рулетке — ничего. По нулям. Даже чуть-чуть в минусе, но так, по мелочи, за проигрыш он из своих джинсовых доходов расплатился.

А потом Родислав уехал вместе с группой руководителей из министерства в загранкомандировку, в Испанию, опытом обмениваться…

* * *"

"Проводив мужа, Люба почувствовала внезапную тревогу. В первый раз за все годы супружества Родислав уезжает в такую командировку, откуда не сможет ей позвонить. И она ему позвонить не сможет. Ей было неуютно от непривычного чувства оторванности, невозможности вступить в контакт.