Ад & Рай

Суеверные римляне называли эти колдовские штуки «эффектус». Пав на колени, женщина поцеловала зеркальный пол у подножия трона с истовой страстью.

– Здравствуй на тысячу лет, о царь царей!

– И тебе приятной жизни, Спилурберия, – приветствовал её Артабан мелодичным голосом. – Я возлагаю большие надежды на жонглёров, они для меня – важнее, чем армия. Ведь благодаря жонглёрам и «эффектус» парфянский образ жизни известен во всём мире, и народы мечтают ему подражать. Не будь вас, кто знал бы о нашем тёмном напитке из жареных орехов, что на вкус не лучше коровьей слюны? Но жонглёры славят его, и другие царства платят за этот напиток золотом.

Скажи, чем скоро порадуют меня твои люди?

Женщина с опаской покосилась на леопардов.

– Жестокими зрелищами, о царь царей. – Она звякнула браслетами на руках. – Будет много огня и криков, а лучшие девушки обнажат свои груди, купаясь в крови врагов. Мы расскажем языком танца страшную историю: как злые римляне пробрались в Парфию, чтобы испортить нашу жизнь и свергнуть царя с Павлиньего трона.

Из охваченного хаосом Рима наши враги вывезли колдовской меч для уничтожения Парфии… однако смелые парфянские воины объединились, чтобы…

Артабан нетерпеливо, с досадой взмахнул рукой.

– Прекрасно, женщина. Это, конечно, уже было сто раз. Но славно, что жонглёры вернулись к Риму как образу нашего главного врага. Мне не очень нравились представления, где врагами выставляли кочевников либо стада верблюдов. Римляне, конечно, привычнее – и это принесет нам дополнительные сборы треугольных монет.

Жалую тебе благовонное масло. Однако помни – я хочу что-то новенькое.

– О да, лучший из царей, – улыбнулась Спилурберия. – У меня есть сюжет для танца жонглёров, пускай и без огня, но всего за десять тетрадрахм. Это – про любовь. Мужчина и женщина волею случая знакомятся на улице в Ктесифоне. Он – владелец невольничьего рынка, и она – простая рабыня, но он об этом не догадывается…

Лицо царя сделалось таким, будто он сел на дикобраза.

– Эти двое влюбляются, ссорятся, а после мирятся, он её покупает, сечёт на конюшне и они живут долго и счастливо? – кисло спросил Артабан.

 – Да я дней на свете прожил меньше, сколько раз уже видел этот танец жонглёров, Спилурберия. Спору нет, женщины готовы смотреть такой навоз бесконечно… но должен же быть предел!

– Нет никакого предела, царь, – жёстко ответила Спилурберия, не убоясь рыка леопардов. – Если зрители платят золотом, жонглёры будут показывать подобные зрелища. Пока сами не посинеют.