Сперва удивившись, Ван быстро сообразил, что Ада Вин, его недавняя любовница, избрала поистине блестящий (во всех смыслах этого слова) способ доставить ему письмо, поскольку фантастически дорогие и феноменально востребованные услуги «боковой» почты гарантировали абсолютную секретность, которую в мрачные дни 1859 года не способны были нарушить ни пытки, ни месмеризм. Поговаривали, будто сам Гамалиил, приезжая в Париж (теперь, увы, все реже и реже), и король Виктор во время собственных, по-прежнему довольно регулярных визитов на Кубу или Гекубу, и, конечно, энергичный и полнокровный лорд Гоуль, вице-король Франции, когда пускался в свои похождения по всей Канадии, предпочитали полагаться на исключительно надежную и даже пугающе безупречную расторопность «боковиков», чем на те официальные средства связи, которыми пользуются распутные властители, чтобы дурачить своих жен.
Подошедший к Вану посыльный назвался Джеймсом Джонсом – сочетание до того обезличенное, что могло бы стать образцовым псевдонимом, кабы не представляло собой его настоящего имени.
В зеркале началось волнение и хлопанье крыльями, но Ван не стал спешить. Дабы выиграть время (когда посыльный показал ему герб Ады на отдельной карточке, Ван спросил себя, следует ли ему принимать от нее письмо или нет), он внимательно оглядел похожий на туза червей жетон, предъявленный ему Дж. Дж. с простительной гордостью. Последний попросил Вана вскрыть письмо, убедиться в его подлинности и подписать карточку, которую молодой детектив затем вернул в потайную полость или пазуху в глубине своего облачения или анатомии.
Приветственные возгласы и нетерпение Демона, надевшего для полета во Францию черную пелерину на алой шелковой подкладке, вынудили Вана проститься с Джеймсом и спрятать письмо в карман (чтобы пробежать его несколько минут спустя в уборной перед тем, как сесть в аэроплан).
«Котировки, – сказал Демон, – взлетели до небес. Наши территориальные триумфы и все такое.
Американского губернатора и моего друга Бессбородко назначат главой Бессарабии, а британский губернатор Армборо будет править Арменией. Видел, как ты миловался со своей маленькой графиней на стоянке. Если ты на ней женишься, я лишу тебя наследства. Они на целую ступень ниже нашего круга».
«Через год-другой, – сказал Ван, – я окунусь в собственные маленькие миллионы (имея в виду состояние, оставленное ему Аквой).
