Ада, или Отрада

Фигура Демона Вина воплощает образ байронического героя, «дух отрицанья и сомненья» (по определению Пушкина), его литературная генеалогия восходит к сумрачным скитающимся романтическим персонажам XIX в. «Манфреду» (1817) Дж. Г. Байрона, «Вампиру» (1819) Дж. Полидори, с его злодеем-соблазнителем лордом Ратвеном, к «Мельмоту Скитальцу» (1820) Ч. Р. Метьюрина, к «Демону» (1839) М. Ю. Лермонтова, одному из прямых источников «Ады», а также к трагическому образу картин М. А. Врубеля «Демон сидящий» (1890) и «Демон поверженный» (1902).

В «Аде» не объясняется причина запрета электричества и суть произошедшей катастрофы, последовавшей в результате открытия его истинной природы. Разгадку следует искать, по-видимому, в стихотворении Джона Шейда «Природа электричества» из романа «Бледный огонь» (в котором стихи отнесены к 1958 г.):

– И будешь стоять весь день в углу, и обедать будешь одна, и ни одной куклы не увидишь, и платья тебе нового не сошью, – говорила она, не зная уже, чем наказать ее.

– Нет, это гадкая девочка! – обратилась она к Левину.

 – Откуда берутся у нее эти мерзкие наклонности?

– Да что же она сделала? – довольно равнодушно сказал Левин <…>

– Они с Гришей ходили в малину и там… я не могу даже сказать, что она делала. Тысячу раз пожалеешь miss Elliot. <…>

И Дарья Александровна рассказала преступление Маши.

теперь изъ ада – в оригинале по-русски латиницей с английским переводом в скобках: «now is out of hell».

За шестнадцать лет до этого экспромта, в феврале 1941 г., Набоков в письме Георгию Гессену уже опробовал омонимическую пару «Веспера – вес пера»: «Ох, как много всякой всячины набралось.

Вот умер Джойс (вес пера, веспера, в есперанс, как он любил выражаться), а такого языка походя не выдумаешь, чтобы тебе свободно сообщить эти всячинки» (Письма В. В. Набокова к Гессенам / Публ. В. Ю. Гессена // Звезда. 1999. № 4. С. 44).

С. 81. кругуар – каламбур с кугуаром (пумой).

Несмотря на то что в романе позднее упоминается «невиданная щедрость четырехтомного Даля» (Ч.

2, гл. 36), многочисленные значения слова «губа» из него не приводятся. Такая избирательность продиктована, по-видимому, стремлением сосредоточить внимание читателя на северных мотивах этой главы, поддержанных, кроме добавленного к словарному определению Павленкова прилагательного «арктический», названием вымышленного государства Ляска (усеченная Аляска), упоминанием самоедов (название группы северных народов) и «юконских» комаров, якобы досаждавших Пушкину.