В пути, зажатый в салоне толпой возвращающихся домой студентов, я никак не мог прийти в себя. Проблемы племени, месть работодателям в одно мгновение были отодвинуты на второй план, и все мои мысли занимала Мэрилин. Прекрасные стихи, загадочный облик и необычное поведение – в ней поражало абсолютно всё. В школьные годы я подумал бы, что это какой-то розыгрыш, прекрасная незнакомка приглашает в гости практически при первой встрече, но жизнь в племени научила меня не удивляться. Хотелось побольше узнать о ней, но я не мог решить, у кого об этом спросить.
Жизнь в племени имела свою отрицательную сторону: я никуда не ходил и ни с кем не общался, кроме соплеменников. Даже в группе отношения как-то не складывались, я исчезал сразу после занятий, не ходил на совместные пьянки и про себя старался как можно меньше рассказывать. Одногруппники, наверное, считали меня скромным и замкнутым, и хоть после случая со стиркой эта репутация пошатнулась, но у меня по-прежнему не было близких друзей."
"Дома я немного успокоился и решил заняться решением текущих проблем.
Когда с работы вернулся отец, я попросил у него вдвое больше денег, чем брал обычно. Просить было как-то неловко, я лепетал что-то о грядущих днях рождения друзей, о том, что мы скидываемся на подарки, о том, что нашел подработки и в дальнейшем буду брать меньше. Отец подошел к секретеру, где хранились семейные сбережения, и произнес:
– Я тебе дам, конечно, но и ты должен учитывать, что мы с мамой не Рокфеллеры и нам тоже тяжело. Постарайся там как-нибудь скромнее и сосредоточься на учебе.
Подработки сейчас – это конечно хорошо, но самое главное – не в ущерб учебе.
– Да, пап, – смущенно ответил я, забирая деньги. – Я постараюсь.
До конца дня меня не покидало гадкое чувство, что я обманываю родителей, плохо учусь и вообще делаю всё неправильно. Когда я уезжал из дома поступать в вуз, я думал, что всё будет не так. Считал, что буду сосредоточен на учебе, обязательно займусь наукой, буду дополнительно заниматься и возиться с животными.
У меня перед глазами был пример старшего брата, который, еще не закончив вуз, добился выдающихся результатов в математике, получал дополнительную стипендию, участвовал в научных конференциях и даже издавался в серьезных ученых журналах. У меня всего этого в помине не было, и если первую сессию я по инерции успешно сдал, то со второй намечались серьезные проблемы, в первую очередь из-за прогулов. Я чувствовал, что это неправильно, но ничего не предпринимал.
