Адаптация

Не закатывать же, в самом деле, скандал тому, что он улыбается и здоровается с девушками? Это ведь безумие, верно? Однако так хочется…

В общем, таким неторопливым манером мы прошествовали мимо стола, за которым уже завтракало около десятка вольнодумцев, мимо вездехода, по которому Парфен вычислил вольнодумцев.

И даже минув границу лагеря и оставшись в одиночестве, мы двигались медленно и молча.

Оказавшись далеко от лагеря, на вершине холма, Парфен вдруг резко остановился, оглянулся, развернулся, выпрямился и в упор уставился на меня серьезными глазами.

Больше он не улыбался.

- Айка, тебе придётся уйти.

Земля под ногами зашаталась, качнулась вперед, потом, к счастью, выровнялась, а потом полностью приковала к себе моё внимание, потому что я даже не могла поднять головы.

Я знала, конечно, что рано или поздно это произойдёт. Как у нас говорят – «сердцем чуяла». Можно сколько угодно мечтать о покорении принца, но факт в том, что принцы любят принцесс. Вернее, время проводить предпочитают с хулиганками, однако женятся и на люди выводят всё-таки принцесс, таких же, как они сами.

И детей с ними заводят, и общий дом, потому что развлечение и семья для них совершенно разные понятия. И только такие наивные дурочки как я, продолжают верить в принцев, предназначенных Золушке.

Я всё испортила. Не знаю, что именно я сделала не так в этот раз. Опозорила, должно быть, таким способом, каким еще умудрилась не опозорить прежде.

- Айя… Скройся в джунглях или лучше уйди на ту сторону зоны, подальше от этого лагеря.

Они действительно что-то задумали, поэтому держись подальше. Ты слушаешь?

- Что? – спросила я, не поднимая глаз. Он хочет от меня отделаться, раньше, чем закончатся три дня, это и ежу понятно. Не хочет рисковать. Хорошо хоть разговаривает как ни в чём не бывало и не злорадствует. Это было бы так стыдно – если бы он стал надо мной смеяться, потому что впервые я понимаю, каким уязвимым ты становишься, когда открываешься другому человеку, и как легко сделать тебе больно, как легко уничтожить, растоптать и даже не понять, что ты наделал.

- Ты заметила? Они всей командой ночевали на улице, там груда неубранных сдутых матрасов и мешков. Поняла, что это значит?

- Не поняла.

Да и не до этого мне. Меня поглощает вселенская скорбь одиночества, мне не до наблюдений, где проклятые вольнодумцы, заставившие Парфена от меня отвернуться, ночуют. Пусть хоть в уборной, складированные штабелями! Плевать! Что же мне делать?

- Значит, в палатке места для сна нет.