Адель и 40 оборотней (СИ)

— Нико! — потребовала я. — Мне нужно знать!

— Преднамеренное убийство, — сказал он. — Не думаю, что до этого реально дойдет, но мне озвучили именно такую версию. И тогда это смертная казнь.

У меня разом все оборвалось внутри.

— Нет… Как такое вообще может быть?

Это не укладывалось у меня в голове.

— Косак не дал ему запереть гробницу, заставил зайти внутрь, зная, что страж потребует человеческих жертв. У него была договоренность с вейрами, они мага не любили и желали его крови.

Хуже всего, что даже я на мгновение усомнилась.

— Не смотри на меня так, Дел, это не я придумал. Вот если дело дойдет до таких обвинений, то, думаю, можно попробовать с прессой. Хотя, не уверен, что поможет… и готовься тогда искать другую профессию.

Я качнула головой. Жизнь важнее всего, и если действительно дойдет, я сомневаться не буду.

— А Олин знает? — спросила я. — Про обвинения?

— Конечно. Ему следует знать.

Мне как-то даже нехорошо было. Знать, что тебя обвиняют в таком и… Но ведь что-то можно сделать?

Не торопиться? Главное, чтобы не было поздно.

Если понизят в звании — это ведь не так страшно? Нико знает, о чем говорит, он сам пережил понижение и перевод… хотя в его случае все немного иначе…

— Слушай, а можно спросить тебя? — наверно, это неважно сейчас, но… — А за что тебя самого заслали сюда? Рута говорила из-за женщины.

Нико как-то вдруг разом подобрался.

Какое-то время барабанил пальцами по столу, словно раздумывая — отвечать или нет.

— Из-за женщины, — согласился, наконец, вздохнул. — И за убийство. Абсолютно преднамеренное.

Я видела, что говорить ему тяжело.

— Ты с кем-то подрался?

Он фыркнул с сарказмом.

— Можно сказать и так. Подошел и свернул шею, — он поджал губы, зажмурился на мгновение. — Со мной все не так, Дел. Если бы я не был сыном своего отца, меня пристрелили бы там на месте, даже не разбираясь. Я, честно говоря, даже готов был, что пристрелят. Нервы сдали. Полковнику нашему шею свернул.

Он смотрел не на меня, а куда-то в сторону. И, судя по всему, тоже ни о чем не жалел.

— За что? — тихо спросила я.

— Из-за женщины, — с усмешкой пожал плечами Нико. — Ему нравились молоденькие девочки. Причем, его совершенно не интересовало, нравится ли он им, — вздохнул. — Дел, извини, я не хочу обсуждать, это мое личное дело. Ладно?

И как-то вдруг улыбнулся.