Адель и 40 оборотней (СИ)

Ну, кто меня вечно за язык тянет?

Он провел ладонью по лицу, чуть потер разрезанную шрамом бровь.

— Так заметно? — спросил, чуть сморщившись.

— Нет, — я покачала головой. — Не заметно. У меня профессиональное, глаз сразу цепляется. Я там видела всякое… привыкла замечать.

Семь лет! И если шрамы остались до сих пор, то даже страшно представить, как это выглядело вначале. На оборотнях вообще шрамов не остается, но ловчая сеть — это магия, которая врастает под кожу, и не достать. Люди еще иногда выживают после такого, а вот оборотни — нет, их разрывает при трансформации.

Хотя мне рассказывали, что бывает иногда…

— И как же ты из травниц и после медицинского попала в Дорнох на боевую магию? — спросил Косак.

Киванский военный госпиталь, там лежат с тяжелыми травмами, по большей части вызванными магией. В этом есть своя ирония — сначала я лечила этих людей, а теперь учусь убивать.

— Так вышло, — пожала плечами. — Слишком много времени в компании военных, вот и набралась.

Он засмеялся. Оценил.

Нам принесли кувшинчик клюквенного морса с мятой, Косак налил в два стакана.

Глава 3. Три повода покраснеть, боевая магия и трусы в горошек

— И банку кофе держи, — Косак сунул мне в руки большую жестяную банку, изо всех сил пряча ухмылку в бороде. — Кипятильник тебе Марийка даст, кружку можешь взять в столовой. Попей кофе перед выходом. В восемь будем ждать тебя здесь, у дверей корпуса. Не проспи.

У меня горели щеки. аа

Я же чуть не заснула и чуть не свалилась по дороге! Все от того, что просто неприлично обожралась… и слегка укачало меня.

Очнулась от того, что Косак резко тормознул, подхватив меня рукой. Если бы он не успел, я даже не представляю, что было бы. Так стыдно.

Но сейчас ему было весело…

А нечего было меня так кормить! Я уж и не помню, когда столько ела в последний раз. И так вкусно!

Стейк огромный, на полтарелки, прожаренный получше, чем у Косака, и прямо тает во рту. Божественно. И жареная картошечка… и фаршированные помидоры… Косак наблюдал, как я ем, умиляясь, словно подобранному на улице голодному котенку, вылакавшему третью миску сметаны.

А потом, вдобавок, предложил попробовать у него баклажаны. Я попробовала. Он так: хочешь, бери еще. И я опомнилась только, когда из шести рулетиков остался один. Жутко смутилась, покраснела. Он только поржал, разве что за ушком почесать не потянулся.

Но после ужина чувствовала себя вовсе не котенком, а удавом, проглотившим целого барана… и теперь надо месяц лежать, переваривать неподвижно.