Во всяком случае, темная сеть сосудов была отчетливо видна под кожей инистого. Словно по его жилам текла сейчас не кровь, а чернила. И глаза были полны мрака. Без радужки. Без белков.
Вдруг подумалось: а у меня сейчас такие же?
М-да, похоже, выглядеть как можно лучше в глазах любимого мужчины – это неискоренимая даже смертью женская черта.
Впрочем, смотрел на меня сейчас не один Дир."
"Вокруг столпились адепты. Десятки пар глаз, вытаращенных от ужаса и любопытства. Магики образовали тесное, душное кольцо, и до меня доносился гул приглушенных голосов:
– Неужто не померла?
– Магистр Нидоуз… Он же… Он вытягивает проклятие…
– Но так же нельзя! Это же…
– Да так самому сдохнуть можно…
Я мазнула взглядом по адептам.
Какой-то белобрысый детина стоял бледный, как полотно. Пара девиц вцепились друг в друга. Кто-то из профессоров, пытаясь расчистить пространство, безуспешно расталкивал толпу.
А Дир… Дир не обращал на них никакого внимания. Его руки подхватили меня за плечи, помогая приподняться, а казалось – держали и всю мою жизнь, меня саму на ладонях.
И в них хотелось остаться. Навсегда.
Я смотрела на инистого, на этот мир, который – теперь точно знала – ничуть не книжный, и, хватала ртом воздух. Он пах теперь не смертью. Он пах им. Морозной мятой, грозой и… и железом. Кровью. Я почувствовала на губах солоноватый привкус и поняла, что это не моя кровь. Губа инистого была разбита и да, окрашена черным, а не алым…
– У тебя она темная. – Я коснулась лица Дира, трогая ссадину.
– Пройдет, – отмахнулся он.
– А тебе нужно в лазарет… Срочно.
И, не доверяя меня никому, подхватил на руки. А ведь сам накануне был ранен и… Но я вдруг отчетливо поняла: попробуй кто отнять меня у инистого сейчас – и тому не жить. Так что во имя здоровья (в первую очередь доброхотов-забирателей, случись вдруг такие) я молчала.
Дир нес меня, бережно, словно не веря до конца, что я здесь, рядом… И вдруг я услышала:
– А ведь обещала, что не перестанешь дышать без меня. А сама…
– Это получилось нечаянно…
– Так «нечаянно» ты доведешь меня до безумия, если еще не… – обреченно произнес инистый.
– Тебе нельзя сходить с ума, – выдохнула я и мысленно добавила: «Раз уж ты настоящий».
– Это еще почему? – фыркнул Дир, словно возмущаясь такой нетолерантности: дескать, мне можно, а ему – нет?
– Потому что мне тоже придется двинуться рассудком, чтобы последовать за тобой. Хоть в лабиринты безумия, хоть за грань, – пояснила я с намеком: даже не надейся от меня сойти.
