"
"Все высказанное было озвучено в категоричной и экспрессивной форме. При этом барон потрясал канделябром, бородой и познаниями брани. А после, немного выдохшись, выставил ультиматум: либо я веду себя завтра на помолвке прилично и не позорю больше славное имя своего отца, либо он сгноит меня в монастырях. Да, именно во множественном числе. Видимо, из опасения, что одной обители может не хватить на мой характер.
Новость, мягко говоря, меня не обрадовала. А все потому, что случившееся в склепе заставило задуматься: что будет, если я не смогу вернуться в родной мир в следующую свою попытку и мне для этого потребуется больше времени? День, два, неделя, а вдруг месяц?
В груди неприятно кольнуло.
Вдруг я застряну здесь навсегда? И тут же со свистом я вышвырнула эту мысль из своей головы. Я обязательно вернусь! Нужно только не прекращать бороться. Только как это сделать, если папочка в лучших традициях сватовства, в смысле дилерства, подыскивает на меня купца-покупателя, словно я товар. Только, похоже, слегка просроченный и со скидкой.
А что, если сделать себя и вовсе некондицией? Так я и воле баронской покорюсь, но и в невесты не сгожусь.
Набрав побольше воздуха в грудь, я решительно выдохнула:
– Отец, я согласна покориться твоей воле, но должна, как порядочная дочь, тебя предупредить. Я не девица уже и под сердцем ношу ребенка.
– Ты не порядочная дочь! Ты порядочная зараза! Все планы мои мантикоре под хвост пустила! – взбеленился барон и жахнул в избытке чувств канделябром по спинке ближайшей скамьи так, что в той осталась вмятина, а основание медного подсвечника погнулось.
Удивительно, как при этом пламя не погасло. Но папочка на это не обратил внимания, он сквозь зубы прошипел: – Кто отец?
И взял меня за горло, приперев к стенке. Увы, ни то, ни другое ничуть не фигурально, а вполне реально. Я оказалась прижата лопатками к каменной кладке рядом с нишей, в которой стояла статуя, и мысами туфель едва касаясь пола. Еще немного – лишусь этой опоры, зависнув в воздухе.
Глаза барона были налиты кровью, вены на его шее вздулись, и, кажется, отец потерял над собой всякий контроль.
В такой ситуации гордо заявлять, что не скажу имя своего гипотетического любовника, было крайне неосмотрительно.
В голове бешеным калейдоскопом пронеслись лица и имена тех, с кем успела столкнуться в академии. Целитель Лоренс Браттир. Капитан Воторс. Ректор, имени которого толком не знаю. Какой-то эльф, про которого все говорят, но я даже не представляю, как он выглядит.
