Пачки ассигнаций, причём в основном фунты и франки, какие-то акции, записная книжка и несколько мешочков в специальных внутренних кармашках. Достаю один из них и заглядываю. Камешки и весьма немалого карата. Это мы удачно зашли! Запрыгиваю в салон и вскрываю ящик. Как я и предполагал там золотые монеты. Думаю, операцию можно смело переименовать в «Это праздник какой-то!». Конечно, если не обращать внимания на происхождение ценностей. А ведь в ящиках не деньги, а жизни тысяч русских солдат, уморённых гешефтмахерами.
— Ви за это ответите, — вдруг подал голос Горовиц, при этом у него прорезался узнаваемый такой местечковый акцент, — Это беспрецедентный акт, который не останется безнаказанным. Ааа…
Дабы прекратить словесный понос, наступаю ворюге на яйца. Янка между тем затыкает ему рот и связывает руки. Подошедшие парни уже разобрались с деревом и ждут дальнейших приказов."
"— Трупы в первую коляску и бросайте её в реку, затем займитесь дилижансом. Лошадей только предварительно расседлайте и отпустите, незачем животных мучить.
Фредди, — говорю немцу, — Вытаскивай ящики и проконтролируй, чтобы их донесли до нашего возка, как парни закончат. И осторожнее там, ребята проверенные, но золото толкает людей на необдуманные поступки.
Немец принялся вытаскивать золота, я же склонился над уже обгадившимся поставщиком, с ужасом, взирающим на меня. Балаклава — вещь хорошая, но она не изменит голос. И Йосик Горовиц прекрасно понял, кто перед ним и что живым ему не уйти. Я лично допрашивал урода, поэтому мой голос он прекрасно знает.
— Вы удивлены Йоахим Самуилович? — произношу деланно участливым тоном, снимая маску, — Понимаете, нельзя уйти от судьбы. По вашим понятиям за деньги можно купить всё, даже вороватых царских генералов. Но в империи хватает людей, которые Родину не продают. А ещё я плевать хотел на все эти потешные суды, так как давно приговорил вас к смерти.
— Вам это не сойдёт с рук, — заверещал Йосик, — Мы тоже не дураки и прекрасно понимаем исходящую от вас опасность.
Все сразу поймут, кто стоит за моей пропажей и этим наглым ограблением. Более того, даже эти спесивые гои в золотых эполетах, боятся связываться с моим родственником. На вашем месте я бы вернул украденное, и помог мне добраться до Кишинёва. Тогда мы проявим милосердие и не станем преследовать вас и вашу семью. Иии…
Втыкаю нож в колено жертвы и под её дикий визг. Зря Горовиц начал с угроз, тем более моей семье. После этого он сам развязал мне руки.
