— Мне нужны номера счетов и названия банков, куда вы положили наворованное, — спокойно говорю жертве, когда она немного успокоилась, — Я прекрасно понимаю, что здесь не вся сумма и компаньоны передали вам свою часть гешефта. Обещаю, что вы умрёте безболезненно, и никто не тронет Регину Аароновну с детьми. В противном случае нам придётся побеседовать с вашей супругой. Кстати, она не доехала Бриэлы. На всякий случай мои люди её задержали.
— Ыыы… — обречённо завыл Горовиц, поняв, что выхода у него нет.
— Времени осталось мало, поэтому надеюсь на ваше благоразумие, — пытаюсь договориться по-хорошему.
Я думал, что семья для гешефтмахера на первом месте, но всё не так просто. Скорее всего, есть дублёр, которому поручено снять деньги со счетов и передать родне остальных участников Товарищества. Ещё он явно боялся своих компаньонов и хозяев, больше чем меня. Думаю, Горовиц ещё и наделся, что я блефую. Ведь природный аристократ не может быть таким людоедом и воевать с невинными женщинами и детьми. Но здесь ситуация иная.
Я вознамерился пустить изъятые деньги на создание фонда помощи семьям убитых солдат. Заодно помогу калекам и тяжелобольным, коих на этой войне хватает. Если для получения всей суммы мне придётся перерезать горло ребёнку Горовица или остальным детям преступников, то я это сделаю, даже не поморщившись.
В итоге, через несколько минут кровавый обрубок, неспособный издавать иных звуков кроме хрипа, получил милосердный удар ножом. Всё что нужно я узнал. Только не пойму, зачем было запираться и строить из себя героя? Бедствовать семья Горвица не будет, но и жировать на наворованном им никто не позволит.
Пока не проверим все счета и заберём деньги, семья вора останется в заложниках. Заодно, наш герой сдал дублёра, который действительно существовал и ждал условного сигнала, находясь в Одессе. Думаю, брать его завтра, хотя, по нынешним временам это проблематично. Патрули шныряют по городу и нападение надо грамотно спланировать.
* * *Мы решили переночевать в небольшой роще, где разбили палатки и развели огонь.
Завтра поутру двинемся на базу, расположенную в десяти вёрстах от Одессы. Там я, кстати, провёл больше месяца, пока окончательно не поправился. Последствия ранения и особенно контузия давали о себе знать, но я постепенно приходил в норму.
Сидя перед костром и попивая глинтвейн, сваренный Фредди, я возвращался к событиям, предшествующим сегодняшней акции. До сих пор не могу понять логику наших властей, принимающих весьма странные решения.
