Наконец Каверин склонился к последнему варианту и стал неотступно следить за черным зрачком дула, который, в свою очередь, следил за ним. Холодок потек по позвоночнику Алексея: противник метит ему точно между глаз.
– Стреляй, – крикнула Анжелика, – убей его!
«Главное – не пропустить момент, когда граф будет спускать курок», – думал Алексей.
Офицер весь собрался, приготовившись броситься на землю за долю секунды до выстрела. На карту была поставлена его жизнь, и он не имел права на ошибку. Поэтому внезапно раздавшийся ленивый голос с неподражаемыми парижскими интонациями застал его врасплох.
– Граф, – спокойно молвил этот голос, – бросьте пистолет, не то я буду вынужден прострелить вам голову.
Пораженные Максим и Алексей одновременно повернули головы. И увидели молодого человека довольно приятной наружности, которого можно было бы назвать даже красивым, если бы не его левый глаз, лишенный всякого выражения. В правой руке он держал пистолет.
– Мистер Монтегю! – вырвалось у Анжелики.
Максим де Шевран помрачнел. Со своего места Алексей видел капельку пота, которая катилась по виску его противника, оставляя блестящий след.
– Послушайте, – заговорил граф, – у нас дуэль, и я бы попросил вас, сэр, не вмешиваться.
– Мы так не договаривались, – отозвался англичанин. – Вы обещали привезти к нам русского живым, помните?
Анжелика, пользуясь тем, что на нее никто не смотрит, незаметно сунула руку за отворот сюртука.
– Мне очень жаль, – упрямо обронил Максим, кусая губы, – но здесь решается дело чести.
– Мне тоже жаль, – в тон ему отозвался мистер Монтегю.
А затем вдруг резко повернулся в сторону Анжелики и, прежде чем та успела выхватить пистолет, не раздумывая, выстрелил в нее.
В воздухе запахло пороховым дымом. Анжелика стояла, прижав ладони к груди. Затем колени ее подломились, и она упала на бок. Глаза молодой женщины были широко раскрыты, губы дрожали.
Забыв обо всем на свете, Максим бросился к любовнице.
– Анжелика! Анжелика…
Англичанин спокойно вынул из-за пояса второй пистолет. Алексей замер на месте, чувствуя, как злость начинает закипать в его душе. Он видел, что пуля попала Анжелике в правую сторону груди, очевидно, задев кость. Боль при таких ранениях бывает очень сильной, и слезы градом катились по щекам молодой женщины.
– Вы очень тяжелый человек, месье Каверин, – уронил англичанин, качая головой. – С вами трудно иметь дело.
