– Какого черта вы морочите мне голову? Какой еще Наполеон? Он уже пятнадцать лет как мертв!
– Послушайте… – начал англичанин.
И тут из-за деревьев показалась карета. Алексей весь напрягся, но по реакции Новосильцева и Монтегю понял, что экипаж прибыл за ними и ждать с этой стороны помощи бесполезно.
Тем временем карета сделала полукруг и остановилась. На дверце был изображен герб английского посланника, и Алексей вздрогнул – под гербом красовался четко выведенный девиз: «Non sans droit»[23]. Так вот что означало то самое Н.
С. Д.!
Особый агент нумер один почувствовал неимоверное разочарование. Подумать только, ведь он же своими глазами видел эту карету среди остальных перед балом у Эпине-Брокара, то есть разгадка была буквально у него перед носом, а он не обратил внимания, не заметил, не понял всего значения надписи на дверце!
– Да, да, – сказал Серж, усмехаясь. – Мистер Монтегю – брат английского посланника и по секретному распоряжению своего правительства занимается расследованием весьма деликатного дела.
Брат посланника! Дипломат, профессиональным языком которого является французский! Так вот почему он говорил без всякого акцента, и только сильная боль заставила его вернуться к родному английскому с его сочными выражениями.
– Простите, – вежливо осведомился Алексей, – а о каком деле идет речь?
Новосильцев вздохнул.
– Шкатулка из фиалкового дерева.
– Ну и? – Каверин по-прежнему ничего не понимал.
– Перестаньте паясничать! – с бешенством выпалил Монтегю. – Вы даже не представляете, что поставлено на карту.
Если Бонапарт жив… Вы знаете, что это значит? Да тогда никто во всей Европе не может спать спокойно!
– Я не понял, – упорно гнул свою линию офицер, – с чего вы взяли, что Наполеон Бонапарт жив?
Максим, как зачарованный, прислушивался к странному разговору, переводя взгляд с Алексея на Новосильцева, потом на англичанина и обратно. Анжелика, распростертая на траве, едва слышно стонала.
– Дело в том, – снизошел-таки до пояснений мистер Монтегю, – что у человека, находившегося на острове Святой Елены под этим именем, на теле оказались шрамы, которых у Наполеона быть не могло.
К сожалению, это стало известно только после смерти… э… двойника, когда стал возможен подобный осмотр.
– Как интересно, – пробормотал граф де Шевран."
"– С тех пор, – продолжил пояснения уже Серж, – мы только тем и занимались, что искали господина Буонапарте. Под наблюдение был взят дом его матери в Риме, семьи его братьев и сестер.
