Адлан

В отличие от английского, немецким он не владел, связей и знакомых в этих странах у него не было, но быть может именно это и толкнуло его на такой шаг.

Кириллу хотелось убежать как можно дальше. Ему хотелось туда, где его никто не знал, туда, где он никого бы не понимал. Ему хотелось обо всем забыть.

Ему хотелось забыться. Все связи с отцом и матерью он разорвал. Во время проживания в Англии, он выходил с ними на связь, но после переезда в Вену, избавился от всех карточек, поменял телефон и заблокировал электронную почту.

Отец ведь сам хотел, чтобы он уехал? Он получил то, что хотел. Кирилл не мог заставить себя простить его, не мог заставить себя понять мотивацию его поступков, не мог простить матери ее слабохарактерность и неумение повлиять на поступки мужа.

Так он и оказался в Вене, где его нашел Адлан. Он рассказывал обо всем медленно и вдумчиво, словно переживал все это снова, а Османов внимательно слушал и не перебивал. Ему было больно, горько и тяжело, но принять факты нужно было как неизбежное.

— Почему официант? — наконец, задал последний вопрос Адлан. Кирилл горько усмехнулся.

— Потому что без связей папочки я — никто. Мой диплом юриста котируется только в России. Или только со связями отца. Язык я знаю плохо. Поэтому и официант. Как оказалось, на большее я не годен, — Кирилл равнодушно пожал плечами. На самом деле работа в сфере обслуживания ему нравилась, так как она была одной из самых изматывающих, а последний фактор был просто необходим.

Сидя в каком-нибудь офисе, Кирилл бы рехнулся, потому как образ Адлана его бы не покинул ни на секунду.

Но в постоянной спешке, суете, шуме и гаме, забыться было легче. А после шестнадцати часов беготни, свой следующий выходной день он попросту спал.

Его все устраивало. По крайней мере, Макаров отчаянно себя в этом убеждал. И его усилия были вознаграждены.

— Так ты не общаешься с родителями?

— Нет, — Кирилл покачал головой, после — укладывая ее на согнутые колени. Смотреть на Адлана почему-то было тяжело. И стыдно.

Османов вздохнул. А затем пересел ближе к юноше и крепко его обнял. Макаров тут же всхлипнул и обнял мужчину в ответ.

— Прости меня… прости меня, Адлан, мне было так страшно, я так боялся за тебя, что не мог поступить иначе, прости…

— Перестань, — Османов мягко поцеловал юношу в макушку и крепче прижал к себе. — Ты не виноват. И я тоже. Никто не виноват, малыш…

— Тише, Кир… — Адлан принялся легонько укачивать возлюбленного на руках в попытке успокоить.