Адлан

Руки тут же обвили смуглую шею, а губы принялись осыпать лицо Адлана поцелуями.

Так за ненавязчивыми ласками вода в чайнике остыла, и ее пришлось кипятить во второй раз, но вскоре они все же благополучно пили свой чай. Кирилл хотел сесть напротив избранника, но тот не позволил, перетянув его к себе на колени. Адлану не терпелось обнять юношу, прижать его к себе и никуда больше не отпускать. Разлука далась дорогой ценой.

— Все время в брюках ходишь, — улыбнулся мужчина. — Тебе бы пошло платье, — он аккуратно поцеловал Макарова в лоб.

Он всегда выглядел женственно, не боялся подчеркнуть то, чем наградила его природа, но надевать женскую одежду, никогда не стеснялся своих женственных черт лица или точенной фигурки, но одно дело выглядеть таким, каким родился, другое — надевать женскую одежду. Это было уже слишком. Он насильно выдавил из себя улыбку и постарался отшутиться.

— Надену платье, и ты скажешь, что короткое.

— А ты не короткое надень, длинное надень, — усмехнулся Османов.

Вдруг улыбка сменилась задумчивым лицом, и Макаров уже было испугался, что вновь что-то не так, однако очень скоро Адлан улыбнулся, еще раз признавшись, что очень скучал по нему все это время.

— Я тоже очень скучала… — Кирилл подарил мужчине еще один длинный, чувственный поцелуй, за которым последовал еще один и еще…

Они еще некоторое время ласкали друг друга, стараясь насытиться тем немногим, что сейчас было возможно, однако выразить всю степень тоски, которая одолевала обоих, не смогли.

—Выгоняешь меня, — усмехнулся мужчина.

— Нет, Адлан, просто родители придут… Что я им скажу?

— Не хочешь меня с ними знакомить, — понимающе кивнул Османов. — Ну ладно, может, оно и правильно, пока что не время… рано.

— Спасибо за понимание, — тихо протянул Кирилл, коротко поцеловав возлюбленного. Вскоре они собрались и покинули дом Макарова, чтобы отправиться на прогулку, которая обещала стать одной из самых романтичных в их отношениях.

— Адлан… — протянул Кирилл. Юноша улыбнулся и позволил Османову в очередной раз себя поцеловать. — Мне еще домой возвращаться, стыдно же перед родителями, — фыркнул юноша, представляя себе, как, должно быть, выглядит со стороны.