Адлан

Адлан терзал его губы нещадно, и, хотя Кириллу было приятно, он понимал, что сдерживаться ему все сложнее. Ему хотелось близости — страстной, всепоглощающей, яркой, однако позволить себе такую роскошь он не мог.

Несмотря на то, что инстинкты будто бы заснули, мозг все равно не переставал напоминать о существующих рамках, переходить которые было попросту нельзя. Как бы сильно не хотелось.

—Тебе нравится меня мучить, — улыбнулся Османов, нехотя переставая осыпать лицо Киры поцелуями.

— Нет… — Макаров смешно нахмурился, а затем сам вновь потянулся к мужчине.

Кирилл был рад, что они находились в одном из многочисленных ресторанов, по которым Адлан безустанно водил парня, ведь там зайти дальше поцелуев было просто невозможно.

Ехать к мужчине домой Кирилл отказывался, а к себе приглашал редко, так как до жути боялся того, что их застанут родители, которые раскроют его тайну. Все, что оставалось влюбленным — это ютиться по различным ресторанам и кафе.

— Ты же знаешь, как я люблю тебя… — Адлан нежно поцеловал Кирилла в уголок губ.

Совсем недавно он признался юноше в своих чувствах, при этом сделав это так романтично, что Макарову оставалось только восхищаться умением этого мужчины по-настоящему красиво ухаживать.

Получилось так, будто Адлан спланировал все, вплоть до снега, который впервые выпал в этом году. Они стояли на набережной, Османов заботливо прижимал его к себе, когда эти слова неожиданно слетели с его губ. После последовал ласковый поцелуй, еще одно признание, а затем подарок в виде красивой золотой подвески.

Кириллу оставалось только млеть в объятиях любимого мужчины и позволять ему неустанно себя целовать.

Как бы ни хотелось Макарову, а идти дальше он пока не мог. Даже признание Адлана не убедило его в том, что время признаться пришло. Что он будет в безопасности после того, как признается в том, кем является на самом деле.

По сути, оно, это самое время, могло не прийти никогда — это Кирилл тоже понимал, однако обрубать свое счастье так резко не хотел, да и не мог.

— Я тебя тоже, робко протянул Макаров, прижимаясь к широкой груди мужчины и глубоко вдыхая аромат его одеколона, успевший стать родным за столь короткое время.

Адлан прикрыл глаза, прижав к себе Кирилла. Благо, интимная обстановка скрытого от лишних глаз ширмой столика к этому располагала. Полумрак и свечи, тихая музыка, доносившаяся откуда-то издалека — все располагало к нежностям со стороны двух влюбленных. Ему было хорошо, как никогда.