Адлан

— А ты вздумал ревновать? — спустя секунду Кирилл буквально повис на хмуром мужчине. — Не нужно, ты мой единственный, — серьезно произнес юноша, тут же целуя губы возлюбленного. — И вообще, ты забыл?

— О чем? — снова нахмурился Адлан.

— О том, что обещал мне: поход в кино, ужин в ресторане и рассказ о своей семье, — Кирилл улыбнулся, теснее оплетая руками шею мужчины. — Так что тебе пора собираться.

— А что я? Я собран, — Османов усмехнулся. — Главное, чтобы еще кто-нибудь из твоих подружек не заявился к нам в гости!

— Не злись, — протянул Макаров, вновь впиваясь в губы мужчины поцелуем, на этот раз страстным, глубоким и требовательным.

Адлан ответил с не меньшим жаром и мысли о ресторане и кино быстро уступили место совершенно другим. Казалось, вчерашней ночи не хватило и тело требовало свое. Недельные разлуки не проходили даром и по выходным молодые люди практически не вылезали из постели. Вот и сейчас они оказались там за считанные секунды.

Подхватив Кирилла под ягодицы, Адлан заставил его оплести ногами талию и, не разрывая поцелуя, понес в спальню. Достигнув кровати, он бережно опустил на нее свою ношу и тут же навис сверху, попутно избавляя юношу от ненужных джинсов и рубашки. Кирилл, в свою очередь, принялся стаскивать с Адлана футболку, а затем приступил к борьбе с ремнем.

Оказавшись, наконец, обнаженным, Адлан остановился и обвел юношу, лежавшим под ним, восхищенным взглядом.

И как только ему когда-то могло прийти в голову, что это отвратительно — ласкать такое тело? Как ему только могло казаться, что видеть сладостно-изогнутое под ним тело — это мерзко?

Нет, это было прекрасно, почти божественно… наблюдать за тем, как покрываются алым щеки любимого, как быстро вздымается и опускается его грудь, как реагирует на их близость его член…

Адлан не думал ни о чем, когда опустился вниз и провел рукой по налившейся кровью плоти, а затем осторожно поцеловал ее.

Ощущение неправильности, чувства дискомфорта и дисгармонии не было… Он нежно лизнул головку и услышал громкий всхлип. — Что ты… Адлан… ты… не… — Кирилл был вынужден прервать свою невнятную речь и вскрикнуть от удовольствия, когда его плоть наполовину погрузили в теплый, влажный рот. Медленные, дразнящие движения распаляли его, а понимание того, что это делает самый родной человек, напрочь снесло крышу.