Адлан

Не подавайтесь на его манипуляции. Кирилл очень любит Вас, я никогда прежде не видела его таким счастливым, как с Вами. И знайте, что я на Вашей стороне, хотя, к моему великому сожалению, сделать при этом ничего не могу.

В том, что муж может далеко зайти, Ольга знала, как никто другой, а уж когда дело касалось их сына, от мужа можно было ждать действительно многого. Самым ужасным было то, что своими действиями он причинял боль Кириллу и даже не замечал этого.

— Ничего и не нужно, — после минутного молчания, произнес Адлан.

— Спасибо Вам, Ваши слова много значат для меня. И для Кирилла. Я рад, что хоть один его родитель на нашей стороне.

— Я буду пытаться и дальше, но на Влада вряд ли повлияют мои слова… мне очень жаль, что он не видит самого главного — Кирилл очень отдалился от него. Они даже не разговаривают, он отказывается называть его отцом…

— Я говорил ему, что против такого поведения, — Адлан покачал головой. — Но он ничего не хочет слышать. Я правда не хотел, чтобы все сложилось так, — Ольга вымученно улыбнулась и кивнула.

— Вы ни в чем не виноваты. Я рада, что Вы есть у Кирилла. Поддерживайте его, что бы ни случилось.

— Я еще обязательно навещу Вас… хотя, если честно, надеюсь, что следующая наша встреча придет в более располагающем для бесед месте, — Ольга еще раз улыбнулась и поднялась со своего места.

— Я рад был поговорить с Вами, — Адлан был предельно искренен, и уже направляясь в свою камеру, улыбнулся. Хоть кто — то был на его стороне — это вселяло надежду, которая, как оказалось, была обманчивей и неоправданной.

В то, что Кирилл его бросил, Адлан не мог поверить. Он отказывался признавать очевидное, но когда к концу подошел месяц с того момента, когда они виделись в последний раз, Османов был вынужден поверить в то, что отношениям с любимым человеком пришел бесславный конец.

Мысль о том, что его Кирилл больше не его была не просто невыносимой. Она заставляла желать прекращения столь глупого существования. Даже нахождение за решеткой было ничем, в сравнении с той мыслью, что Макаров больше ему не принадлежит.

Он мог понять, почему Кирилл так поступил. Хотя нет, не так. Он мог бы понять Кирилла, если бы он поступил так сразу, но почему это произошло после того, как Макаров пообещал ему ждать столько, сколько нужно.

В голову закрадывались подозрения касательно его отца, но они не могли объяснить всего. Например, того, что телефон Кирилла был отключен, того, что он с ним не попрощался, ничего не объяснил.