Адора

Елена уже успокоилась и, кажется, жалела, что открылась постороннему человеку. К тому же, посмотрев на Али Яхиа, не трудно было понять, какие мысли одолевают его. Но сказанного не вернешь; да и человек, которому она открылась, был слишком незначительный, чтобы причинить ей какой-нибудь вред. Она пожелала ему доброго пути и, когда он вышел, забыла о его существовании.

После ухода Али Яхиа императрица находилась в непонятном для окружающих, странном возбуждении. Ненависть к Феодоре была настолько сильна, что неудача этого плана, возможно, сделала бы Елену несчастной на всю оставшуюся жизнь.

Но пока для Елены все складывалось удачно, и она не скрывала своей радости.

— Давненько я не видела твоих слез, Феа, — бормотала она, — надеюсь, что скоро ты мне доставишь такое удовольствие.

Последний раз она видела плачущую Феодору тринадцать лет назад, когда та, маленькой девочкой, уезжала из Константинополя в Турцию.

Но одна вещь мешала Елене в полной мере праздновать свою победу. Ей было непонятно, почему мужчины так сильно влюблялись в ее сестру.

Александр отверг Елену, но влюбился в Феодору. Мурад ради Феодоры соглашается на ужасную интригу, и коль она не удастся, а он и Елена будут уличены, то ему может грозить даже отречение от престола — турецкие законы на этот счет суровы.

Ночь Елена провела со своим последним фаворитом, известнейшим в империи врачом, Юлианом Цимисхием. Она надела просторное платье из тонкой голубой ткани. В ярко освещенной комнате сквозь ткань отчетливо просматривались очертания ее тела, даже большие напряженные соски, по-видимому сильно возбуждающие Юлиана.

Кроме него и Елены в спальне находилась прекрасная голубоглазая девочка десяти лет. Ее худенькое детское тельце едва прикрывала короткая тоненькая туника. Когда Юлиан Цимисхий переводил взгляд с груди Елены, глаза его загорались ярким сладострастным блеском. В Константинополе ходили слухи, что он большой любитель маленьких мальчиков и девочек.

Елена взирала на гостя с доброжелательной улыбкой, он же, еще не зная, чего ожидать от сегодняшнего вечера, был несколько скован.

— Мой дорогой друг, — начала Елена, — мне нужен очень добротный, но не быстро действующий яд. Я должна рассчитаться со своим смертельным врагом. Но чтобы никто не заподозрил, что он умер от яда. Все должны думать, что он умер от обычного отравления или еще от чего-нибудь.

— Это очень трудно сделать, ваше величество. Такие снадобья, как правило, весьма дорого стоят. Елена понимающе усмехнулась.