Адора

А потом раздавались только ее тихие и жалобные постанывания.

Елена почувствовала, как сильно возбудила ее эта жестокая сцена.

Она сбросила с себя всю одежду.

— Давай, Юлиан, бери ее! Бери. Не бойся, если она умрет, у меня есть другие, ничуть не хуже этой, — вопила Елена, все более возбуждаясь. Потом Елена легла рядом и широко раздвинула ноги. Юлиан не заставил долго упрашивать себя, он оттолкнул полуживую девочку и предпочел пышное тело императрицы. — Хорошо, Юлиан! Вот так!..

Елена лежала под грузным телом именитого врача и стонала, но не от боли, как недавно Юлия, а от наслаждения.

Наконец ее обдало внутри горячим семенем, и Елена кончила.

Через несколько минут она — уже одетая и серьезная — прощалась с Юлианом.

— Ты должен принести мне яд завтра ночью. Ясно?

— И никаких непредвиденных задержек! А то… Ты меня знаешь, Юлиан.

— Я принесу все вовремя, ваше величество!

— Хорошо, — сказала Елена с жестокой улыбкой. — Знай, Юлиан, когда мой враг умрет, я награжу тебя. У маленькой Юлии есть два брата-близнеца.

Если все будет хорошо, они станут твоими.

Юлиан низко поклонился и вышел из спальни. Скоро он был уже дома и заперся в лаборатории, приготавливая нужное для Елены зелье. Работа была столь кропотливая, что он не заметил, как за окном уже начало светать. Сначала жидкость, над приготовлением которой он трудился, была темно-желтого цвета, но он добавил какой-то серый порошок, и она стала прозрачной. Юлиан понюхал — запаха не было. Заказ императрицы был исполнен. Он подошел к окну. Константинополь просыпался.

Уже слышались крики возниц, везущих товары на городской рынок, визгливое переругивание женщин из простонародья и голоса детей. Посмотрев на пробуждающийся людской муравейник, врач спрятал склянку с только что сделанным ядом в дальнее отделение шкафа и пошел спать.

А в это время далеко от столицы империи то же солнце, что поднимало жителей Константинополя, стало досаждать сну Александра и Феодоры. Оно било прямо в окно их спальни и освещало высокое ложе, на котором они забылись сном.

Этой ночью Феодоре снились красивые, светлые сны, как, впрочем, и прошлой, и позапрошлой. Она была истинно счастлива с Александром. Прошло лишь несколько дней после их свадьбы, но Феодоре казалось, что они прожили вместе уже целую жизнь. Она была любима и любила. Теперь она уже точно знала, что любит Александра, и ей верилось, что впереди ее ждут только свет и радость. Мурад хоть порой и вспоминался ей, но уже не вызывал прежних бурных переживаний.