Адора

— Это еще одно доказательство того, что он любит вас. Вы не представляете, на что ему пришлось пойти, чтобы сейчас вы оказались здесь.

— Откуда он узнал, что я уехала из Месимбрии? И вообще, как я оказалась здесь? Уж не постарался ли для Мурада его названый брат, император Иоанн?

— Значит, это моя «любимая» сестричка Елена! — горько вымолвила Феодора совсем тихим голосом.

— Да, это сделала она.

— Интересно, что же она получила от султана взамен за эту услугу? Развод ее дочери и моего сына? Али Яхиа, что моя сестра получила за это?

Для Али Яхиа наступил самый сложный момент в беседе.

— Ваше величество, вы знаете, что ваш отец и ваш брат ушли в монастырь?

— Да. При чем здесь это?

— То есть вы знаете, что императрица Елена после смерти вашей старшей сестры является главой рода Кантакузинов?

Феодора кивнула, хотя еще не совсем понимала, к чему клонит Али Яхиа.

— Ваша сестра, как глава рода Кантакузинов, продала вас моему господину за десять тысяч золотых венецианских дукатов и сотню индийских жемчужин.

Если бы сейчас рядом с Феодорой ударила молния, она, наверное, была бы менее удивлена, чем после рассказа Али Яхиа. Однако первое оцепенение прошло, и прекрасные фиолетовые глаза вспыхнули нешуточным гневом.

— Значит, моя сестра продала меня в рабство?!

— Да, ваше величество.

— Я не знала, что она ненавидит меня так сильно. Я думала, что все-таки она понимает, что мы — дети одного отца и одной матери.

Глаза Феодоры наполнились слезами.

— Боже, как я хочу умереть! Я люблю своего мужа Александра! Я никогда не полюблю султана Мурада. Боже! Какой стыд, я, Феодора Кантакузин, — рабыня турецкого султана. Он же убьет меня, Али Яхиа. Ты не представляешь, как твой господин ненавидит меня. Али Яхиа, помоги мне, прошу тебя.

— Быть любовницей султана — в этом нет ничего постыдного, — философски заметил Али Яхиа.

— Ты отказываешься помочь мне?

— Ну тогда можешь передать своему господину: я была женой его отца, была женой Александра Месимбрийского, но я никогда не буду женой султана Мурада!

— Будешь, — услышала она, и в шатер вошел Мурад.

Он взглянул на Али Яхиа.

— Ты сделал все, что мог, теперь оставь нас, — сказал он ему.

Али Яхиа направился к выходу, но его остановил вопль Феодоры:

— Нет! Пусть он останется!

Слуга повиновался своему господину.