Снова несуществующий ветер качнул пламя свечей и ламп, и терпкий запах сделался еще сильнее, он стал почти осязаемым, почти непереносимым.
Надежда перевела дух и поднесла руку к колотившемуся сердцу.
– Я прочитала ваше послание, – начала Надежда. – Зачем же вы тогда его составляли, если не хотели, чтобы его кто-то читал? – Она растерянно замолчала.
О каком послании она говорит? В затылке у нее возникла тупая пульсирующая боль. Что она хотела сказать? Пытаясь собрать воедино ускользающие мысли, Надежда удивленно оглянулась по сторонам.
Что за необычная комната! Такая большая, такая темная... И эти зеркала, они делают комнату еще больше, искажая размеры и форму помещения. И этот странный свет, и запах, томительный пряный запах, вызывающий смутное, тоскливое беспокойство... И что это за человек сидит на коврике в глубине комнаты скрестив ноги?
Худощавый мужчина с наголо выбритым черепом внимательно смотрел прямо в глаза Надежде своими темными, глубокими, выразительными глазами.
– Так что вы мне хотели сказать, Надежда Николаевна? – спросил он мягким, обволакивающим голосом.
– Мы... знакомы? – спросила Надежда, испытывая чувство неловкости: этот человек называет ее по имени-отчеству, значит, они знакомы, а она совершенно не может вспомнить, кто он такой.
– Это не важно, – мягко ответил он, – возможно, мы знакомы, а возможно, и нет, вас не должно это беспокоить... Карл Иванович, проводите гостью! – Последнюю фразу хозяин произнес чуть громче, и тут же на пороге комнаты возник маленький уродливый человечек с полудетским-полустарческим лицом.
К его лысому, блестящему в свете колеблющегося пламени черепу были приклеены реденькие светлые волосики. Надежде показалось, что она когда-то уже видела этого уродца...
Карлик взглянул на нее хитрыми маленькими глазками и пропищал:
– Пойдемте, я покажу вам дорогу, – и тут же затопал ножками по коридору.
Надежда пошла за ним в чрезвычайной растерянности. Ей было неловко от того, что она не может вспомнить, как очутилась в этой странной темной квартире.
.. И еще эта пульсирующая боль в затылке, и запах, пряный беспокойный запах...
Она пошла за уродцем по темному извилистому коридору, вышла на лестничную площадку, Карл Иванович захлопнул за ней дверь с тяжелым звоном, и от этого звона Надежда очнулась в поезде метро. Она посидела немного, очухиваясь, и столкнулась взглядом с мужчиной напротив.
– Сейчас «Озерки» будут! – ответил он, не дожидаясь ее вопроса, и добавил, смеясь: – Ну, вы и спать...
