Адский прииск

Через шестьдесят верст она приняла большой приток Эелик и сделалась уже почти как Индигирка.

Путники начали потихоньку нервничать. Скоро два месяца, как они в седле, и вот-вот достигнут цели. Каково будет на Берелёхе?

А мелкие безымянные речки раз за разом попадались на пути. Теперь их берега покрывал крупный светлый булыжник, каким и Дворцовую площадь в Петербурге не худо вымостить. В то время как в Якутске даже напротив дома губернатора гнили деревянные тротуары… Реки были неглубокими, вода едва доходила до семерни[81], и лошади легко их преодолевали.

Кое-где на берегах рек стояли якутские юрты, но обычно в них было пусто. Волкобой и здесь дал пояснение:"

"– Они или на сенокосе, или объегоривают тунгусов. Якуты живут только по берегам реки, в саму тайгу ходят неохотно. Каждый из них – маленький купчик, торговец необходимыми припасами. Чай, соль, порох, спирт или водка. Чаще спирт – меньше тащить… Ну, табак, еще ситец для женщин; иногда серебряные украшения. Все это торговец закупает в поселках и везет сюда, в горы.

Где продает бродячим тунгусам втридорога. Конкуренции никакой, и цены поэтому ошеломительные.

– А откуда у тунгусов деньги? – заинтересовался грек.

– Правильный вопрос, – ответил старатель. – Денег как таковых здесь нет ни у кого. Торговля поставлена на меновых операциях. А именно: все необходимое обменивается на шкурки. Чаще беличьи, но попадаются и горностай, и песец, и лиса. Волчьи шкуры, как самые теплые и к тому же редкие, тунгусы оставляют себе, шьют из них зимнюю одежду.

– А соболя?

Волкобой разочаровал питерца:

– Их очень мало осталось.

И они там, в низовьях Колымы, где людей еще меньше, чем здесь.

За такими разговорами отряд двигался на восток вдоль русла. Тропа вдруг расширилась и стала натоптанной. Она тянулась в зарослях пырея – очень питательной травы, которая укрепляет силы лошадей. Поэтому скотинка двигалась ходко, делая по тридцать-сорок верст в день.

Следующий приток – Эмтегей – создал для экспедиции серьезные проблемы. Он впадал в Аян-юрях, зажатый между высокими скалами.

Те залезли в воду материнской реки, не оставив пространства для тропы. Неужели придется переправляться на правый берег, чтобы потом опять возвращаться на левый? Выручил все тот же Волкобой. Он пробрался под самыми скалами и выяснил, что поток можно перейти по каменистому бару[82]. Вскоре три человека уже вели в поводу нервничающих лошадей. Переправа прошла трудно. Вьючная лошадь Лыкова, которую он назвал Бабой Ягой, упала и не смогла подняться.